Держаться! Зубами за воздух цепляться, младший сержант! Ты меня слышишь? Это приказ!
В палате было тесно и душно. У самой койки, прикрыв ладонями причинные места, в парадной форме стояли: командир ВЧ 7120-ВВ полковник Алдамжаров, замкомполка Мустафин, чуть подальше в вечном недоумении дышал полковник Жаксегельдинов. Хлипкий ВСПР-щик, которого несметная ватага посетителей сместила в центр палаты, не нашел ничего лучшего, чем усесться на койку. Перекинув ногу в хромовом сапоге через колено, он птицей оглядывал собравшихся, не словом, но видом показывая, что именно вот так и надо. Ну а за офицерьем его братуши-сослуживцы, радостные, словно только сбежали в увольнительное. Заметив на губах Дархана такую слабую еще улыбку дружно, без приказа заорали «Ура!».
Из липкого сна Дархана выдернул пристальный чей-то взгляд. Привычка просыпаться, когда на тебя смотрят шла вместе с ним по жизни с того самого дня, как стальная заточка-антенна пронзила сердце. Сдернув кожух, Дархан мутными глазами уставился на смотрящего. Зябкая дрожь встряхнула его тело. Лишь диким усилием воли он постарался сохранить спокойствие.
Ты?
Голос предательски дрогнул, хотя всеми силами Дархан пытался задать этот вопрос как можно небрежнее и безразличнее. Алмаз, весь измятый, какой-то неряшливый, в отвратительных старомодных очках смотрел на него с ужасом и удивлением. Очки (Дархан был уверен, что таких больше не производят) делали глаза Алмаза еще нелепее и беспомощнее. Выбравшись из коляски, Дархан побрел к машине, даже не взглянув на брата.
Отец сказал отвезти тебя домой. Собирайся быстрее, мне некогда.
Сев в машину, Дархан тут же запустил мотор. Не было в этом никакой необходимости. Без полноценного ужина и сна он вряд ли куда-то бы поехал. Но сейчас, пока эмоции душили, переполняли его, Дархан не знал, как быть. Всю дорогу репетировал эту встречу с братом. И вот сидит в машине, не знает, что делать и как себя вести. В зеркало заднего вида Дархан осторожно наблюдал за братом. Тот стоял как вкопанный, а потом бросился в его сторону.
Эй! Как ты сюда попал Зачем Зачем! Тебе нельзя сюда. Нельзя.
Алмаз с силой рванул дверцу машины и бросился к Дархану с объятьями. Его трясло, по щекам катились крупные слезы. Дархан с силой оттолкнул брата. Тот уткнул лицо в ладони, продолжая безмолвно рыдать.
Хватит нюни лить. Не разжалобишь. Садись в тачку. Если есть что важного, захвати. Сюда ты больше не вернешься.
Ты ты ничего не понимаешь. Сюда нельзя. Тебе отсюда не выбраться
Алмаз упал на колени, затем уткнул голову в кучу жухлой листвы, словно читал намаз. Дархан подошел к нему и брезгливо пнул по ноге.
Э нарик хренов. Завязывай концерт. Отец при смерти. На тебя мне посрать, но если я его не увижу, то и тебе не жить. Услышал Быстрее давай, нам всю ночь ехать.
Алмаз беззвучно мотал головой.
Что? Не поедешь? Ты, тварина, просравшая семью Дархан, наклонившись, подхватил Алмаза за руку и, подняв, как следует встряхнув за грудки, Я Дамирке обещал я детям обещал, от лютой злобы Дархан задыхался, словно питбуль, тяжело дыша в лицо Алмазу, а из-за тебя я твои сратые концерты тут слушать не буду. Поедешь как миленький! Доставлю к отцу, а там делай, что хочешь
Алмаз посмотрел в глаза Дархану. Взгляд был ясным. Осознанным. Неужели трезвый?
Тебе не уехать отсюда. Никогда!
Алмаз попытался вновь обнять брата. Коротким в щеку Дархан лишь хотел остудить нелепый пыл братца. Да и не удар был это вовсе. Так, шапалак, пощечина. Однако и этого хватило, чтобы очки слетели, звякнув о бордюр, которому именно в этом месте зачем-то понадобилось выбраться из-под листвы. Алмаз бросился искать очки словно от этого зависела жизнь. Швырнув в него листву ногой, Дархан сел в машину и медленно поехал со двора. Ну его к черту. Сейчас он не владеет собой. Чего доброго, и вправду искалечит доходягу. И тогда (Дархан знал это точно) отец не простит его. До самой смерти. А может и после смерти. В зеркало заднего вида Дархан заметил, как Алмаз, наконец-то разыскавший свои очки, бросился к нему, крича что-то вдогонку. Злорадно улыбнувшись, Дархан прибавил газу. Заставляя бежать за собой этого нелепого, близорукого человека, Дархан словно вымещал на нем все эти годы обид и безразличия. Все этому очкарику вечно сходило с рук. Он, Дархан, должен то, должен это. А Алмазик молодое дарование. Он не как все. Следует проявлять снисхождение. И то, что сходило с рук Алмазу, никогда не прощалось Дархану. А больше всего бесило вечное это желание идти наперекор судьбе, делать не как другие. И ладно бы толк. А то за что не возьмется, все поперек жопы. И родители решают проблемы, куда сынок загнал их по своей глупости. Хорошо так жить. Рисковать, ничего не бояться. Предки и старший брат все покроют. А он будет делать как хочет. Наперекор судьбе. Вот она его судьба. Валяться в жухлой листве в Аллахом проклятом городе, выглядеть как бомж, просравший все на свете. А если бы Алмаз тут сдох? Ведь не нашли бы ни за что, подключи Дархан хоть всю казахстанскую полицию. Братец всю жизнь забивал на догмы и принципы. Отец, напротив, строго блюл традиции. А он, Дархан, словно маркитанская лодка, вынужден скитаться между хотелками Алмаза и уставами отца. Самая позорная роль, за которую он себя иногда ненавидел. Глянув в зеркало, Дархан понял, что Алмаз давно уже отстал и возится у мотоцикла. Потягаться хочет? Дархан уделает его.