Лугарин недоуменно подвигал изящными длинными пальцами, сморщил аккуратный носик, прищурил синеющие притягательной поволокой миндалевидные глаза и стал одеваться. В таком встревоженном состоянии за эти полгода самовольной
деревенской ссылки он дядюшку еще не видел. Из-за похмельного синдрома после вчерашних двух бутылок шампанского в мозгу метались, но никак связно не складывались обрывки мыслей. Может быть, в Петербурге дознались о беглеце-дуэлянте, и сюда мчит жандармская кибитка? Эх, надо было тогда признать свою вину, но ведь опрокинувшийся после меткого выстрела в пушистый снег московский дворянчик сам напросился. Да что теперь, как говорится, после сеновала о девичестве горевать
В гостиной на столе пыхтел громадный самовар, сверкая округлыми медными боками. В воздухе завис пряный аромат свежеиспеченных булок с маком. На овальном серебряном блюде громоздились восточные сладости и фрукты: халва, курага, инжир, хурма и прочая дребедень, по мнению Андрея, почитателя изысканной французской кухни с ее устрицами и грибными соусами. А дядюшка предпочитал плов и пахлаву. Этому было вполне логичное объяснение, в молодости Виктор Петрович много лет провел в странах Аравийского полуострова, бывал в Турции, в Бухаре и прочих азиатских местах, о чем он любил иногда напомнить племяннику в вечерних застольях.
Вчера вечером я получил письмо от своего старинного друга Ахметгали Давлетшина. Он умирает вдруг тихо проговорил Кудрявцев. Андрей в недоумении вытаращил глаза, закашлялся, расплескав из чашки на скатерть горячий ароматный травяной чай. Виктор Петрович, болезненно хмурясь, потер ладонью позвонки между спиной и затылком, продолжил:
Это было лет тридцать лет тому назад. Мы познакомились с князем Давлетшиным на одном из балов в Посольском департаменте, где оба только начинали служить. Он знатного татарского рода, по ихнему бай. Он как-то вскользь поведал мне, что по семейным преданиям его предок Давлетша был наместником хана Батыя в псковских землях, а единственную и любимую жену основателя рода Давлетшиных звали Ольга. Было у них семеро детей. Вскоре нам довелось оказаться рядом с Ахметгали в баталии. Во время войны против Наполеона князь Давлетшин командовал уральским полком, состоящим из татарских и башкирских конников. Он был очень храбр в боях, за что Государь пожаловал ему большое поместье и земли вблизи Уфы. Мы с ним очень сдружились. Ахметгали имел большую тягу к учению, к европейской культуре, он оставил подле себя одного пленного. Француз обучил князя вполне сносно говорить не только на французском, но и на английском языке, а после войны князь Давлетшин забрал этого француза в свое поместье под Уфой.
Через десять лет после войны наши пути снова пересеклись. Да так чудно, что теперь все случившееся мне кажется восточной дивной сказкой, а не былью. Впрочем, не удивлюсь, если ты, Андрюша, не поверишь ни единому моему слову, сочтешь меня за выжившего из ума старика. Молчать об этом столько лет было так нестерпимо. Но теперь князь Ахметгали этим письмом с меня снял клятву хранить нашу тайну. Если хочешь послушать мой рассказ об изумруде «Мерцающий», тебе нужно дать слово повиноваться далее мне во всем. А это может быть смертельно опасно. Впрочем, если тебе неинтересно, или если ты боишься, то скажи, и я замолчу
Ох, дядюшка, нет вы все же великий дипломат. Это ж надо так заинтриговать, тут дьяволу кровию распишешься, лишь бы подобную тайну прознать. Теперь я понимаю, каким манером Вы соблазнили половину петербургских красавиц в свое время, Андрей, наконец, глотнул охладевшего чаю, А что до смертельной опасности, так для меня, право слово, любое избавление от нынешней тоски, пусть даже на краю могилы предпочтительнее. Говорите, дядюшка, я весь внимание, и я весь в вашей власти!
Вот и ладно, Андрюша. Слушай, и вот те крест, что все это правда, а не чудный вымысел, разом просветлел старик, начал говорить. Перед мысленным взором Лугарина живописно развернулась удивительная картина
Невысокий худощавый князь Давлетшин слыл в петербургском светском обществе личностью демонической и загадочной. Служил он по дипломатической линии, выполняя особые поручения Государя на Востоке. Жил отшельником в симпатичном двухэтажном особняке на Невском проспекте. В модных салонах и на балах бывал редко. На зазывные экивоки столичных красавиц, никак не окликался. Часто видели его на закрытых балах Посольского Департамента с девушкой лет шестнадцати.
Это была дочь князя Дина. Единственная отрада в его жизни после скоропостижной смерти жены, сына и двух младших братьев во время эпидемии холеры. Княгиня была прекрасна. Тонкая талия. Волна каштановых волос. Громадные синие глаза на прелестном лице. Нежная чистая светлая кожа. Крутой изгиб темных бровей. Приветливая улыбка. Сдержанный смех в ответ на остроумное замечание. Безупречный французский. Словом, это была чудесная смесь
восточной и русской женской красоты, которая мгновенно и навеки пронзает сердце почти каждого мужчины.
При редких появлениях княжны на придворных балах остальным записным красавицам только и оставалось, что, скрипя зубами, неистово размахивать веерами, покудова их моложавые ухажеры и престарелые мужья мотыльками кружили вокруг княжны Дины. Не избежал прискорбной участи безнадежно влюбиться и давний приятель князя граф Виктор Кудрявцев. Но Дина почитала графа как самого близкого друга отца, не более.