Если и не геройство, то всё равно круто! У меня даже ладони вспотели.
Комконовцы переглянулись.
Не возражаем, конечно, сказал Алесь. Антэ-хиэ, прости, не трое, а четверо. Ещё будет оператор связи. Хорошо?
Мы вас встрэтим, кратко сказал шельмец и отключился.
Видимо, шедми сразу начали маневр. Я увидел, как «кожура апельсина» треснула, и её треугольный фрагмент медленно поехал вверх, открывая посадочный стенд для модуля.
Пойдёмте, весело сказал Алесь. Не годится заставлять их ждать. Они и так нервничают.
Капитан шевельнул губами. Я, вообще-то, по губам читать не умею, но в данном конкретном случае догадался, что он сказал про себя.
«Не подохнут».
Ну да. Нервничают, бедняжки. Ага.
Мы с комконовцами пошли к модулю. И команда «Святого Петра» на нас смотрела так, будто мы отправлялись на смертельно опасное и не особо необходимое дело. Сочувственно но к сочувствию примешивалась, по-моему, какая-то тень осуждения.
Но это на людей. На шедми все по-прежнему просто глазели.
Мне кажется, он воспринимался как дополнительная проблема.
Не простудишься, если я ещё проветрю? спросил меня Юлий. Данкэ жарко.
Я демонстративно застегнулся до самого подбородка, но спохватился и сказал:
Проветривай, конечно.
Юлий включил охлаждение и потянуло ледяным ветерком. Шедми откровенно ухмыльнулся как мы, растянул губы и сузил глаза. Ухмылка из-за клыков выглядела кровожадно.
Я люблю тепло, сказал он. Но у вас всегда немного слишком. Душно. Очень хочется ветра, и подсунулся под самый кондиционер.
Я знал, что на Шеде атмосфера была кислородная. В процентном соотношении не совсем такая, как на Земле, но тоже кислородная наши могли бы там спокойно дышать. Только, конечно, у них там своя биосфера, бактерии, вирусы кто знает, как мы на них отреагируем! и мне вкололи два шприца биоблокады.
Шедийская формула, сказал Юлий. С учётом местных особенностей.
Я понял. Станция, натурально, не может быть стерильной. А после обновления биоблокады мне надели самый шикарный на свете комконовский дешифратор с прямой ментальной связью. Правильно: все шельмы точно по-русски не болтают. Наверняка перейдут на свой а надо, чтобы наши на «Святом Петре» поняли. Я тут же подключил дешифратор к «оку», чтобы у наших видеоизображение сопровождали субтитры.
И поставь на запись, сказал Алесь. Мы потом заберём дубликат. Я тоже пишу, но печёнкой чую твой нам особенно пригодится.
Я кивнул, врубил режим «дневника». Думал в это время, что один дубликат непременно и себе оставлю. В личный профиль, на память.
Алесь грамотно и точно посадил модуль на стартовый стенд, откинул колпак и мы увидели, какое там, у них, всё зашорканное. На стенде и вокруг вообще осела копоть кто-то, наверное, швартовался аварийно, и шельмы даже чистить не стали. Видимо, у них времени не было а может, не хотели персонал отвлекать. Искусственная гравитация работала заметно потяжелее, чем на Земле, но Шед сам по себе был чуть тяжелее, так что у них просто была привычная для них тяжесть.
Воздух они пустили со станции. Запах пластика и горючки, ещё какой-то химии и тухлой рыбы вот как тут несло. Не райский аромат, я бы сказал. И я, отчасти ради точности, отчасти с некоторым злорадством, что ли, поменял настройки «ока», чтобы писать и запахи тоже.
А шедми вошли, как только пустили воздух. Мне показалось, что целая толпа. Серые тени. У меня на руках дыбом поднялись волоски; у них тут было здорово холодно, градусов 56 по Цельсию, а меня бросило в жар.
Осознал: мы среди врагов, да ещё и каких. Нас убьют и никого это не удивит. Закономерно же!
Но тут я их рассмотрел. Не так их оказалось и много.
Антэ Хыро, который разговаривал с нами это понятно. Рядом громадный шельмец с изуродованной мордой: белёсый синеватый шрам идёт от виска до верхней губы, клык, видно, выбит, зато второй длиной сантиметра четыре и выкрашен алым, будто им только что вспороли кого-то. В форме их Армады, волосы скручены в узел на макушке, вместо чёлки до самой скулы свисает одна длинная прядь шрам закрыть не получилось. И всё, это все мужчины, а ещё с ними две женщины.
Что удивительно: тётки-шельмы сравнительно крохотные, миниатюрные, и даже в своём роде красивые не по-человечески, но всё же. Рядом с такой машиной смерти двухметрового роста, поперёк себя шире дюймовочки, изящные, гибкие, хорошо, если метр семьдесят, а то и ниже. И без клыков: на землисто-бледных лицах выделяются только громадные глазищи, влажные и трагические, как у раненых оленей. Панцири морских существ у них на лицах как мушки у старинных красавиц. Две тётки; одна в шельмовской военной форме, вторая в каком-то таком манто или в шубке из блестящего меха и замшевых штанах со сложным орнаментом.
А ещё с ними была девчонка.
Оно самое, о чём говорили в программах ВИДа. Волосы в два хвостика, на круглой рожице носик-кнопочка и глазищи, тоже круглые. Выглядит лет на двенадцать, самое большее на четырнадцать.
И громадный живот, раздутый, как арбуз.
Либо как у тяжелобольной, либо как у сильно беременной но уж кого я обманываю. Прямо уже вот-вот рожать тогда у них бывают такие животы. Говорят про такие: «на нос лезет».