- А вы когда уезжаете? робко спросила она.
- Завтра вечером. Впрочем - Кирпичников взглянул на светящийся циферблат своих «Командирских», - уже сегодня.
- И даже домой вам некогда заехать? Вы откуда?
- Отсюда далековато, - Кирпич выпустил струю дыма в сторону, чтобы не попасть на девушку.
Помолчали еще минуту.
- Скажите, Николай, - спросила Марина, - ТАМстрашно?
Кирпичников растоптал окурок, по привычке растирая его в труху, не оставляющую следов.
- Случается, - он решил не разыгрывать из себя героя-супермена, пудрящего мозги юным дурочкам. Не страшно бывает только дуракам. Особенно на войне. Коля с ужасом почувствовал, что говорит чудовищными штампами, почерпнутыми из каких-то дешевых фильмов. Ну, не умел он разговаривать с девушками, страдая от этого и в старших классах школы, и в училище. А с ТАКИМИ девушкамиНет, лучше поскорее туда, в привычную обстановку, где не надо тщательно подбирать лексикон и гадать о том, как аудитория отреагирует на твои слова.
- Я бы, наверное, умерла от страха, если бы в меня начали стрелять, даже мимо, - серьезно сказала Марина. Хотя у нас тут тоже иногда стреляют.
- Кто? искренне удивился Кирпич. В советских газетах, которые он редко, но все же почитывал, еще не писали о набирающем силу на просторах Родины криминале.
- Бандиты, - просто ответила девушка, - Месяц назад была пальба в пансионате «Океан», там Плис с Каро чего-то не поделили. А полгода назад вообще на рынке стреляли, ранили случайных людей. А я, вы представляете, - оживилась
девушка, - была на том самом рынке за полчаса до этого!
Кирпичников был опущен с небес, на которые едва не вознесся. Благоухающая розами южная ночь утратила свое очарование, вернув в жестокий реальный мир, в котором так же, как и ТАМ, гремели выстрелы, иногда достигающие цели. И самая прекрасная Кирпичников в этом уже не сомневался, девушка на свете, рисковала попасть под шальную пулю, не меньше, чем он на боевом выходе! Но ТАМ была война, а здесь-то вроде мир, и в человецех благоволениеХотя, нет, последнее уже успело покинуть и эти места.
- А кто такие эти Плис с Каро? поинтересовался Кирпичников.
- Главные у них, у Каро «черные», а у Плиса все прочие. Сволочи оба.
- А что они делают?
- Разное. С кооператоров деньги собирают, отдыхающих обманывают, грабят. На днях избили на пляже фотографа, который им платить отказался, он в больнице сейчас. Менты с ними заодно, все «вась-вась». Марина разволновалась. К девчонкам пристают, так что поодиночке лучше не ходить.
У Кирпичникова сжалось сердце. Всех поубиваю к чертовой матери, мелькнула молнией мысль.
- К тебе тоже приставали? от волнения он не заметил, что перешел на «ты».
Марина поморщилась.
- Да нет, то есть клеились как-то раз, но потом отстали.
У Кирпича сжались уже не сердце, а здоровенные кулачища.
- Ты только скажи
Марина с удивлением рассматривала его напрягшуюся, словно перед прыжком, атлетическую фигуру. Кирпичников на самом деле был готов сию же минуту идти и рвать в куски любого, кто посмел протянуть свои грязные лапы нет, даже помыслить об этом! к НЕЙ. К НЕЙ! Его любимой девушке. До Коли вдруг дошло, что он выглядит смешно, и испугался, что Марина сейчас расхохочется.
Но она смотрела на него восторженно-изумленными глазами, это было заметно даже при свете луны. Потом улыбнулась.
- Не надо. Из этих дураков больше половины учились у моего деда, они его уважают. А он он не виноват, что они стали такими.
- А кто? спросил Кирпич и тут же мысленно обматерил себя за дурацкий и бестактный вопрос. Но Марина не обиделась.
- Жизнь, - коротко ответила она.
- Жизнь? удивился Коля. У всех жизнь, но
- Ты не знаешь, что такое Югá, она тоже перешла на «ты», у нас трудно с работой. В основном обслуга санаториев или в торговле, да и там все места только по блату. Ну, девчонки идут в медучилище - кстати, я тоже там учусь - в горбольнице или в санаториях всегда можно устроиться. А парни приходят после армии и болтаются без дела. Кто-то, конечно, уезжает поступать в институты, но те, кто поступил, обратно не возвращаются. Разве что отдыхать, Марина погрустнела.
Кирпичников мял в пальцах вторую сигарету, не решаясь закурить.
- Кури, не стесняйся, - заметив его колебания, сказала девушка. Меня дед обкуривает так, что слезы из глаз. Вообще, он хороший, я его очень люблю, но иногда ссоримся. Дед все еще считает меня маленьким ребенком, а я уже выросла. А он этого не замечает.
Помолчали.
- А как погиб Олег?
неожиданно спросила Марина.
- Подорвался на фугасе, - скупо ответил Кирпич.
- А что такое «фугас»?
- Вроде мины, только он очень мощный.
- Ты это видел?
- Нет, я был на «боевых», приехал и узнал, что Олег погиб.
- Он тоже на этих «боевых»?
- Да, на «боевых», - не моргнув соврал Кирпич, не говорить же ей про водовозку.
Марина помолчала, а потом по-бабьи, а может, по-детски всхлипнула.
- Ужас. Какой ужас!
Коля рефлекторно протянул руку и погладил ее по головке, как ребенка, и она тут же, ткнувшись ему в широкую грудь, разрыдалась по полной программе.
Кирпич не знал, что делать и продолжал гладить ее волосы, тупо приговаривая:
- Ну, ну Не надо