Шрифт
Фон
Не знаю, как я с головой!
Вчера состроили мы шутку,
Не скоро нам дождать другой!
֍
Мы здесь тогда лишь и живём,
Когда смеёмся и поём!
Вот только жизни наслажденье
А остальное вздор и пыль.
Кому день каждый воскресенье,
Так может тот сказать: «Я жил!»
Элегия на потерю рожка
Плачь, плачь, мой бедный нос, и токи лей на землю,
Тебе элегию писать я предприемлю:
Жестокая судьба! Немилосердный рок,
Почто ты у меня похитил мой рожок?!*
Для рока красть рожки и сра̀мно и постыдно,
Знать счастие моё всегда тебе завидно;
Ты ввечеру на мне свечёю сжёшь колпак,
А нынче нюхаешь ты из рожка табак,
Хотя мне сей рожок принадлежал по праву;
Он составлял мою утеху и забаву,
Он здравие хранил всегда в моих ноздрях;
Ах, никогда они с ним не были в прыщах!
Увы, я без него стал сущий сирота,
И носа моего увянет красота!
О, люто о рожке моём воспоминанье!
Я в сердце чувствую несносное страданье.
Приятели мои, пролейте слёзный ток,
Бывало, я и вам трясу на соколок,*
И вы рожком моим блестящим любовались,
А ныне с ним и вы навеки уж расстались!
Рыдай и ты, рыдай, пузырь мой с табаком!
Ах! не увидишься ты 6олее с рожком,
Ты друга потерял в сем русском человеке,
Такого не найдём мы друга в нашем веке,
В котором любят все не нас, а кошелёк;
Старинных нравов был покойный мой рожок!
Прочь, табакерка, прочь, ты изверг, бусурманка,
Ты носа моего свирепая тиранка,
Ты за собой влечёшь и струпья, и прыщи,
Приятелей таких ты к немцам в нос тащи!
Внемлѝте мне теперь, несправедливы боги!
Коль к носу моему вы были столько строги,
Что у него рожок насильно отнялѝ
И тем удар ему ужасный нанесли:
Не думайте, чтоб я спознался с изуверкой,
Чтоб гадил русский нос немецкой табакеркой;
Клянётся в том моя печальная ноздря,
Что буду нюхать я всегда из пузыря,
И нос дотоле мой рожка не позабудет,
Доколе в мире сем табак он нюхать будет.
Воспоминание
Здесь под этой старой грушей,
С юной Грушей я сидел,*
И, её пленяясь ду̀шей,
Радость в ней мою имел.
___
Купидон летал над нами,
Всё резвился, да шалил,
И преострыми стрела̀ми
Наши он сердца разил.
___
С милой Грушей я обнялся;
Мы томилися от ран!..
Мы томились, он смеялся,
Снова взялся за колчан.
___
«Ай, ай, ай!» кричала Груша,
«Ох, ох, ох! и я вздыхал;
Мила Груша, моя ду̀ша!
Я твоим навеки стал!
___
Если я тебя забуду,
Пусть меня забудет Бог!
Пусть несчастлив вечно буду,
Коль тебя забыть возмог!»
___
«Не клянися так, Петруша!
Много так не обещай,
Говорила нежна Груша,
А своё мне сердце дай».
___
Вот уж десять лет, как сердце
Отдал Груше я моей,
И нельзя сказать, что в перце
Сердце спрятано у ней!!
Стихи по получении докторского достоинства
Филиппка, в два мига к портному мой мундир.
Да вышьет сребрены на рукавах петлицы!
Дабы узнал скорей подлунный целый мир,
Что к докторской и я принадлежу станице.
Се из школярства вдруг на славы верх взнесён!
Забыв мучительны и тяжкие уроки,
В дипломе лестные теперь читаю строки
Завидный жребий мой с чем может быть сравнён?
Цари и короли, марграфы и герцо̀ги,
Хотите ль, чтоб сказал всю истину я вам?
За ваши скипетры, не только чёрной тоги,
Кусочка моего диплома не отдам!!
Ода 1816 года. В день ангела
Большой бы был я простачина,
Когда б тебе, Александрина,
В твой день стихов не написал!
Предстань ко мне, Филипп , скорее,
Докторской мантии или докторского плаща.
Слуга мой.
Настрой мне лиру повернее:
Уж я давненько не играл!
___
«Что? Что? Филипп уж лиры строит!»
Прошу меня не беспокоить,
Но дальше слушать, господа!
Коль призываю я Филиппку,
Не лиру разумею скрипку,
И балалайку иногда!
___
На скрипке «У сусіда хата»,
На балалайке «Ей, ребята!...»
Две эти песни я бренчу.
Итак, прошу: мне не мешайте,
Вопросами не докучайте.
На верх горы я полечу!
___
Но не на Пинд, а на Холодну *
Я штуку выброшу премодну!
Я на Холодной запою.
Гора Холодна Пинда ниже,
Да и гораздо Пинда ближе
Похвалит штучку всяк мою.
___
Притом и то сказать мне должно,
Что очень было бы безбожно
Мне Пинд Холодной предпочесть!
Гора Холодная воструха!
Вокруг неё везде сивуха,
Начнёшь стихи невольно плесть!
___
Хотя истоки вы кастальски*
Все выпьете ни мало-мальски
Не будете весѐлы вы.
Когда ж откупщика сивухи
Вы выпьете хоть пол-осьмухи,
Так не поднимете главы!
___
Но вот уж я и на Холодной!
Восторг великий, благородный,
Комический мой обнял дух:
Я вижу дом Александрины,
К стопам бросаю райски крины,
Прошу Юпитера я вслух:
___
«Дай Бог, любезна Александра,
Чтобы печалей саламандра
Бежала за сто вёрст от вас!
Чтоб вы лишь радости вкушали;
А мы бы менее страдали
От ваших архимилых глаз!»
Послание к эпикурейцам
(От брата Эпикура)
Друзья почтенные, с прискорбием сердечным
Весть огорчительну брат объявляет вам:
Проститься должен я с весельем быстротечным
И ездить перестать к красоточкам кумам!
Прощай, любезна радость наша;
Вина французского бутыль!
И ты, огромна пунша чаша,
И сербский танец, и кадриль!
Оставить надо вас на время,
Прощай, брат Дмитрий, брат Андрей!
Сей вопрос очень натурален. Филиппка до сих пор мне строил только балалайки, что можно видеть из некоторых к нему посланий.
Так называется в Харькове гора.
Этот стих не лишний: с Холодной горы видны все почти домы.
Смотрите: «Харьковский Демокрит» 5, статью 13.
Читатели, простите за такое неслыханное новое словцо: рифма и стопа чего не заставят сделать!
Шрифт
Фон