Шрифт
Фон
Чтоб и его в пять цифр длиною был итог;
Сидит но секретарь, заметя план судейский,
Подходит с важностью, яко посол индейский,
И говорит ему: «Обряд не есть закон,
И так я думаю, что время выйти вон,
Понеже сбившиесь просители, как туча,
Желают выхода, присутствием наскуча;
Законы ж вам велят и дома то читать,
О чём намерены в суде вы рассуждать,
И не затем они нас здесь определили,
Дабы мы, правя суд, без пропитанья были.
В присяге мы клялись, чтоб с верностью служить,
Но в ней не сказано, чтоб нам ни есть, ни пить.
Жиды, и не служа, но русско достоянье
В аренду взяв, себе имеют пропитанье,
А правды сыщику на что о том тужить,
Что нечем лишний ноль к итогу приложить.
Спросите лишь о том проворную персону,
То есть секретаря яко ключа закону,
А с ним, распорядя предбудущей итог,
Поможет точно вам в желании сам Бог.
Делить в молчании и дателя оправить
Есть то ж, что грешника в погрешности исправить,
А кто на то подаст в присутствие извет,
Тот, без сомнения, в остроге пропадет.
Указ о ябеде довольно средств доставил,
Чтоб всякой судия, служа, свой счёт составил,
Итак, держитесь лишь меня во всех делах;
Совет мой право вам насчёт итога, благ».
Вот как хранители закона поступают,
Вот дворянина как прибытки повреждают.
Рассмотримте ж теперь и пастырей церквей,
Которым поручён ключ царствия дверей:
Фонвизина слуга их, правда, уж тревожил,*
Но только совесть их нимало не умножил;
Осталося у них, и по сие число,
Одно и то ж в руках для паствы ремесло.
То есть: они людьми, как куклами, играют
И, миру мир моля, мир с миром обдирают;
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Что ж? То ли делать им велел Творец небес?
Отнюдь не то, сему ж причиной интерес;
А без того, на что б учителям спасенья
Червонцы доводить свои до утесненья
И экипаж иметь такой величины,
Коль двери райские в аршин лишь ширины?
На что им покупать под бронзою комоды,
Когда на небесах на них совсем нет моды?
И хитрые замкѝ на что к ним прибирать,
Коль в небе и воров нельзя предполагать?
О зол всех обер-зло, поносной интерес,
Тобой ад движется̀, тобою крепок бес,
Ты, будучи царём над та̀ртарской геенной,
Пороки распустил над целою вселенной!
О грации
Почтенны господа словесна факультета
О милой грации* ждут от меня ответа:
Божественный Платон,
Беати, Мендельзон,
И Сульцер, Монтескье, и Гагедорн, и Гомы,*
Писали толстые о сей богине томы,
Писали но могли ль они её открыть?
Я в этом случае скажу, как Симонид:*
«Чем больше думаю о грации любезной,
Тем больше вижу я, что труд мой бесполезный».
О, грация, тебя лишь можно ощущать,
Но дерзновение тебя определять!
Чем, чем филологи тебя ни величали?
Тебе все имена приятны приписали:
Любезность, простота
И скромность, миловидность,
Это один из четырёх письменных вопросов, данных мне по случаю экзамена
Пленительность и чистота,
Простосердечие, невинность....
И, словом, тысячу имён имела ты,
И в виде прелести, и в виде остроты,
Очаровательным глазам ты их являлась
Однако и поднесь загадкою осталась.
В твореньях многих ты певцов
Свой трон имеешь из цветов,
Над коим ты витаешь,
Но ясно никому себя не открываешь.
Довольно голову ломать:
Я речь о грации в осьми строках скончаю,
Я дочерью её Минервы называю,
Она Анакреонту мать,
Горация подруга,
Тибуллова супруга,
Назон двоюродный ей брат,
Гомер ей дядя и Вергилий,
Вольтер ей сват,
А Тредьяковский наш Василий*
Для ней лютейший шах и мат!
Аминте
Где журчал ручей сребристый
И цветочки напоял,
Где высокий дуб ветвистый
Гром и бури презирал:
___
Там Аминт, пастух любезный,*
Пригорюнивши сидит;
Проливает токи слезны,
Что пастушка не глядит.
___
Изломал свою свирелку,
С грусти целый день не ел...
Люди часто за безделку
Плачут их такой удел!
К
Дай рост тебе иной, побольше,
Не так квадратен стан потоньше,
Дай раза в три лица белей,
Свежей,
Круглей,
Милей,
Дай вдвое меньше губы
И поровнее зубы,
Дай, наконец, не так искривлен нос,
И левый глаз чтоб не был кос:
Тогда и ты судя̀ не строго,
Могла б занять немного.
В альбом О. Б. Р.
Чтобы испортил первый лист
В альбоме вашем журналист,
Вы этого желали.
Прекрасный ваш альбом на тот конец прислали!
Но что же он напишет в нём?
«В альбом потребно больше лести,
Я с нею вовсе незнаком;
А истин написать готов я вам, хоть двести.
Извольте слушать: вот оне:
Что вы умны в том нет сомненья.
Что вы скромны то знают все
А посему знак удивленья
Поставлю я на стороне!
Прибавя к удивленью точку,
Окончу тем последню строчку.
(ХД 4).
К соседу
Ну что, любезный мой сосед,
Как кажется тебе мой мед?
Вчера с тобой мы погуляли,
Без церемоний, без чинов,
И только лишь вчера узнали:
Меж нами может быть любовь!
֍
Вчера я очень весел был,
Себя и целый свет забыл,
Забыл мою я даже трубку,
Шрифт
Фон