У церкви Сент-Мэри подруга лежит.
С ней рядом несчастный любовник.
Над нею белая роза цветет,
Над ним - ароматный шиповник.
Кусты разрослись и ветвями сплелись,
И в мае цветут они оба.
И шепчут они, что лежат в их тени
Два друга, любивших до гроба.(1)
Дориан, не двигаясь, слушал балладу, поддавшись вперед. Он как истинный меломан весь обратился в слух и зрение, при этом его блестящие глаза выдавали глубокое волнение. Когда я закончила петь, он с признательностью сказал:
- Мисс Линн, дорогая Эмма, вы спели балладу о Дугласах лучше известных мне оперных певиц. Это потому что вы пели с душой, на которую живо отозвался мой жаждущий совершенства дух!
Мне показалось, это был лучший комплимент, который я когда-либо получала за всю свою жизнь, и я испытала безграничную радость оттого, что я доставила удовольствие Дориану Эндервиллю.
Мое исполнение вдохновило его на рисунок с темой трагедии Дугласов, Весьма красочно Дориан изобразил темную ночь и погоню за влюбленными отца девицы и ее семерых братьев. Также он нарисовал меня и Фанни возле камина, наблюдая за нами в течение многих часов зорким глазом художника. Я поразилась тому, насколько мы получились у Дориана ангелоподобными существами, поскольку всегда считала себя и мою подругу самыми обычными девочками. Но молодой баронет Эндервилль видел нас иначе, в более возвышенном свете, и я снова ощутила в нем того незаурядного талантливого художника, чьи рисунки покорили меня еще в самом начале знакомства с Фанни.
Окончательно очарованная личностью Дориана Эндервилля, я захотела узнать о нем как можно больше и расспросить мою подругу также о членах его семьи. На следующий день, после того как Дориан показал и подарил нам свои рисунки мы с Фанни предприняли пешую прогулку на Стрэнде, желая с приятностью для себя потратить карманные деньги, которыми нас снабдили любящие родственники и эта прогулка предоставила благоприятную возможность для нашего доверительного разговора. Однако сначала мы зашли в книжную лавку мистера Нортона узнать, какие поступили к нему новинки. Владелец лавки из почтения к лорду Лэндону лично встретил и обслужил нас, охотно показывая свой товар и расхваливая его достоинства. Фанни выбрала длинный роман госпожи Энн Рэдклиф «Удольфские тайны» - моя подруга любила рассказы о таинственных происшествиях, привидениях, разбойниках и несчастных влюбленных. Я же выбрала более спокойную книгу сэра Вальтера Скотта «Сент-Ронанские воды», не подозревая в своем счастливом неведении, что моя дальнейшая жизнь будет отчасти напоминать судьбу главных героинь выбранных нами книг Эмилии Сент-Обер и Клары Моубрей.
Мистер Нортон аккуратно упаковал наши покупки в плотную бумагу и мы, довольные его любезностью и прекрасным обслуживанием, пошли дальше по Стрэнду, направляясь в галантерейный магазин выбрать себе кружево к своим новым платьям. Тут я улучила
счастливого будущего прошлым летом завершила обучение в школе Лидброк-Гроув, и при отъезде мало обратила внимания на слова моего друга миссис Леннокс, говорившей мне, что в случае нужды я всегда могу найти в ее доме поддержку и защиту. Казалось невероятным, что девушка в моем положении будет в чем-то нуждаться под покровительством моего великодушного и щедрого дяди Уилсона, но потом мне пришлось узнать на собственном опыте, насколько переменчивой может быть жизнь, а также отношение ко мне окружающих меня людей.
Карета, присланная за мной дядей, привезла меня в его лондонский особняк, расположенный в деловой части Сити. Огромный дом Уилсонов своей мрачностью, тишиной и роскошной обстановкой напоминал пышный мавзолей; неразговорчивые и тщательно вышколенные слуги были ему под стать. Я с некоторой растерянностью осознала, что мне предстоит прожить в этом не слишком приветливом здании если не всю свою жизнь, то часть своей молодости до тех пор пока дядя не найдет мне подходящего мужа. А через несколько дней после моего приезда мою скромную особу заприметил один из знакомых дяди адвокат Арчибальд Гарднер. Посмеиваясь, дядя поздравил меня с первой победой и сообщил, что я произвела сильное впечатление на его друга, настолько сильное, что тот готов сделать мне предложение руки и сердца. Эта новость привела меня в состояние полной растерянности и даже замешательства, поскольку в моем представлении столь пожилой джентльмен (мистеру Гарднеру было под пятьдесят) уже должен иметь многочисленное семейство и нянчить внуков. По этой причине я сказала дяде, что мистер Гарднер конечно достойный человек, но я не вижу его своим мужем.
- Хорошенько подумай, Эмма, - сказал мне на это дядя. Да, Арчибальд не очень молод (дяде, перешагнувшему шестидесятилетний рубеж, все мужчины еще не достигшие пятидесяти лет казались чуть ли не юношами, в отличие от меня), но он весьма достойный кандидат на твою руку и кроме солидного состояния имеет годовой доход около десяти тысяч фунтов и всего одну несовершеннолетнюю дочь. Да и я не поскуплюсь на твое приданое, если ты выйдешь замуж за приличного человека.
Я расплакалась и сквозь слезы заявила, что мне не нужно богатство, если сердце не лежит к жениху. Кажется, мои слезы тронули дядю. Ободряюще похлопав меня по руке, он ласково произнес: