Полароидные снимки из тайника хранились в досье в пластиковых кармашках, по четыре на странице. Всего восемь страниц с многочисленными снимками каждой женщины. В сопровождающем их отчете эксперта говорилось, что коллекция содержит фотографии девяти различных женщин, включая тех двух, чьи останки нашли в фургоне Уэйтса, но, кроме них, еще семь неизвестных. Босх понял, что эти неизвестные и были теми, о которых Уэйтс предлагал рассказать в дополнение к Мари Жесто и хозяину ломбарда. Но Гарри все равно внимательно изучил их лица в поисках Мари.
Однако ее там не было. Лица на фотографиях принадлежали женщинам, не вызывавшим в нем того волнения, что вызывала Мари Жесто. Босх откинулся на стуле и снял очки, чтобы отдохнули глаза. Он вспомнил одного из своих первых наставников в деле расследования убийств. Детектив Рэй Вон имел особое сочувствие к тем, кого называл неучтенными людьми, к жертвам, которые были не в счет. Он рано научил Босха, что для общества жертвы изначально не являются равными, но для истинного детектива они должны таковыми быть.
- Каждая из них была чьей-то дочерью, - говорил он. - Каждая имела значение.
Босх потер глаза. Он думал о предложении Уэйтса разъяснить обстоятельства девяти убийств, включая убийство Мари Жесто, Дэниела Фицпатрика и тех семи, отсутствие которых не было запеленговано ничьим радаром. Что-то здесь казалось странным. Понятно, что Фицпатрик выбивался из общего ряда, поскольку был мужчиной, и убийство не выглядело сексуально мотивированным. Что же касается Мари Жесто - да, Босх всегда считал, что ее убийство имело сексуальную подоплеку. Но она не была отбросом общества. Ее пропажа долгое время удерживалась в поле общественного зрения. Не могло произойти так, что Уэйтс использовал шумиху как урок на будущее? Не сменил ли он после этого свои повадки таким образом, чтобы уже никогда не привлекать внимания полиции и СМИ? Босх подумал, что, вероятно, тот накал страстей, который сам же он и вызвал, занимаясь расследованием убийства Жесто, побудил Уэйтса сменить стратегию, сделаться убийцей более хитрым и дальновидным. Если даже и так, то Гарри решил отложить переживание этой вины на потом. Сейчас важно было сосредоточиться на ближайших задачах.
Он надел очки и вернулся к документам. Улики против Уэйтса основательные. Что может быть основательнее, если подозреваемый схвачен за перевозкой расчлененных тел? Схвачен с поличным. Страшный сон судебного адвоката, мечта обвинителя. Судебное дело за четыре дня проскочило стадию предварительного слушания, а затем ведомство окружного прокурора повысило ставки: О'Ши объявил, что станет требовать смертный приговор.
Рядом с раскрытой папкой у Босха лежал блокнот, чтобы записывать вопросы к О'Ши, Уэйтсу и прочим. Когда детектив подошел к концу своего обзора судебно-следственных материалов, этот блокнот так и оставался чист. И теперь он записал лишь два вопроса, которые возникли:
Если Уэйтс убил Жесто, то почему в его квартире не было ее фотографии?
Уэйтс жил в западном Голливуде. Что он делал в Эхо-парке?
На первый вопрос нетрудно ответить. Босх знал, что убийцы эволюционируют. После убийства Жесто Уэйтс мог почувствовать, что ему требуется некое напоминание о своих проделках. Фотографирование жертв могло начаться уже после Мари.
Второй вопрос тревожил сильнее. Приложенный к делу полицейский отчет не давал на него ответа. Следствие просто автоматически сочло, что Уэйтса задержали, когда он ехал избавиться от трупов, вероятно, закопать их на парковых угодьях, окружавших стадион «Доджерс». Никаких дополнительных расследований по данному пункту не проводилось, вопросов не задавалось. Но для Босха этот вывод не был столь очевиден. Эхо-парк находился не менее чем в получасе езды от квартиры Уэйтса в западном Голливуде. Изрядное расстояние, чтобы спокойно ехать с расчлененными трупами в машине. К тому же Гриффит-парк - более обширный, с большим количеством
субъекта, заглядывающего в окна, до убийцы. Ведь Мари Жесто была похищена еще до того, как Уэйтс очистился в глазах закона.
- Как оно продвигается?
Босх поднял голову и торопливо снял очки, чтобы сфокусироваться вдаль. В кафетерий вошла Райдер. В руке у нее тоже была кружка с надписью «Что у злодея на уме?». Стивен Кэннелл подарил каждому из их группы по кружке.
- Почти закончил, - ответил Гарри. - А у тебя?
- Я закончила с тем, что дал О'Ши. Заказала в архиве коробку с вещами Фицпатрика.
- Что в ней?
- Еще не знаю точно, но в реестре указано, что просто регистрационные записи из ломбардной книги. Вот почему мне надо забрать их и посмотреть. А пока буду ждать, закончу документацию на Матарезе и подготовлю к завтрашней передаче в суд. В зависимости оттого, когда мы пойдем допрашивать Уэйтса, я сделаю это завтра либо в начале дня, либо в конце. Ты обедал?
- Забыл. Что ты увидела в досье Фицпатрика?
Райдер выдвинула стул и села напротив Босха.
- Его делом занималось временно созданное оперативное подразделение по борьбе с преступлениями в ходе массовых беспорядков. Помнишь такое?
Босх кивнул.
- Процент раскрытий у них был не больше десяти. Практически всякий, кто совершил противоправные действия в продолжение тех трех дней, вышел сухим из воды, если только не попал на телекамеру, как парень, который треснул кирпичом водителя грузовика, когда прямо над ним парил вертолет с телевидения.