Проходите, сказал я Наталье, пропуская её вперед. Только не пугайтесь. У меня тут беспорядок.
Наталья вошла и осмотрелась. Её глаза расширились, когда она увидела стопки учебников на полу, тетради, разбросанные по столу, и недопитую чашку чая трехдневной
давности. Убираться за бывшим хозяином тела мне было некогда.
Ничего, пробормотала она. Бывает и хуже.
Я хмыкнул:
Да уж, не хоромы члена Политбюро. Ладно, располагайтесь на диване. Я постелю себе на полу.
Но начала было Наталья.
Никаких «но», отрезал я. Вы гостья, а я ну, вроде как хозяин.
Мы оба были настолько измотаны событиями дня, что даже не стали пить чай. Я расстелил одеяло на полу, и благо нашлось чистое постельное белье для Натальи и она умостилась на диване.
Спокойной ночи, пробормотал я, выключая свет.
Спокойной ночи, ответила она тихо.
***
Утро ворвалось в мою жизнь оглушительным бабьим криком, от которого мы с Натальей подскочили как ужаленные. Сквозь сонную пелену я не сразу понял, что происходит. В голове мелькали мысли о новом покушении, внезапной проверке КГБ или, чем черт не шутит, инопланетном вторжении.
Реальность оказалась куда прозаичнее и страшнее. В дверном проеме, заслоняя собой утренний свет, возвышалась тетя Зина. Её рыжий шиньон, воинственно подрагивая в такт её возмущению. В руках она сжимала мою заветную чайную коробку-копилку. Как я не подумал о запасном ключе у этой старой перечницы?
Ах ты, охальник! гремела тетя Зина, потрясая копилкой так, что медяки внутри жалобно звякали. Квартплату задерживаешь, а сам девок водишь?!
Её взгляд, острый как штык, метнулся к Наталье. Та сидела на диване, прикрывшись одеялом до подбородка, и, судя по её расширенным глазам, явно не ожидала такого начала дня.
Позор! продолжала тетя Зина, набирая обороты. В моем доме такое непотребство! Девица неблагонравная, да еще и наверно замужняя! Она перевела дух и продолжила с новой силой: Ты что, хочешь, чтобы весь дом о нас судачил? Чтобы меня на собрании жильцов со свету сжили?! Чтобы партком узнал?!
Я попытался вклиниться в этот словесный поток:
Тетя Зина, вы не так поня
Но куда там. Тетя Зина уже вошла в раж, и остановить её было так же сложно, как товарный поезд, идущий под откос.
Молчи, оболтус! отрезала она. Я-то думала, ты приличный молодой человек, комсомолец! А ты Она запнулась, видимо, подбирая слова пострашнее, ты тлетворному влиянию Запада поддался!
Я чуть не поперхнулся от такого обвинения. Наталья же, к моему удивлению, сохраняла олимпийское спокойствие, хотя уголки её губ слегка подрагивали, выдавая едва сдерживаемую улыбку.
Тетя Зина, тем временем, развернулась на пятках с грацией бронетранспортера и направилась к выходу, продолжая бормотать про падение нравов, порчу молодежи и происки империалистов.
Я этого так не оставлю! прогремело уже из коридора, и дверь захлопнулась с такой силой, что со стены посыпалась штукатурка.
В квартире повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых ходиков. Наталья посмотрела на меня, и в её глазах плясали чертики:
У вас теперь будут проблемы, товарищ Новиков?
Я вздохнул, пытаясь собраться с мыслями:
Да нет, не думаю. Посмотрим. Хотя я взглянул на опустошенную копилку, денег там не хватает. Она вернется, можете не сомневаться.
И словно в подтверждение моих слов, в этот момент раздалась телефонная трель. Я подскочил к аппарату, радуясь возможности отвлечься от мыслей о разъяренной тете Зине и неминуемом разносе в парткоме.
Алло? произнес я, снимая трубку.
Наталью Сергеевну можно? прозвучал в трубке сухой мужской голос, от которого повеяло холодом Лубянки.
Я молча передал трубку Наталье. Она говорила коротко, в основном слушая и изредка поддакивая. Я наблюдал, как менялось выражение её лица: от сосредоточенного до откровенно встревоженного.
Наконец, она положила трубку и повернулась ко мне. Её лицо было серьезным, как у диктора программы «Время» перед объявлением о повышении цен.
У нас есть сведения о том, что выбрали Китай, Япония, Франция и Германия, сказала она.
И что же они выбрали? спросил я.
Наталья открыла рот, чтобы ответить, но вдруг замялась:
А еще она сделала паузу, словно собираясь с духом, нам сказали, что если мы не выберем как можно быстрее и не начнем работу мы будем делать это в тюремной робе.
Я почувствовал, как у меня отвисла челюсть:
Что, прости? Это шутка такая?
Боюсь, что нет, покачала головой Наталья. Нас посадят, если мы не поторопимся. И, судя по тону товарища на том конце провода, это не пустая угроза.
Мы с Натальей влетели на кухню. Времени на нормальный завтрак не было, поэтому пришлось импровизировать.
Чай есть? спросила Наталья, лихорадочно открывая шкафчики.
Где-то был, пробормотал я, шаря по полкам в надежде
что он есть. А, вот!
Я извлек пачку грузинского чая, покрытую толстым слоем пыли. Сдув её, я понял, что чай, скорее всего, пережил не одну пятилетку.
Сойдет, решительно заявила Наталья, хватая чайник.
Пока она заваривала чай, я нырнул в недра буфета в поисках чего-нибудь съедобного. Результат моих археологических раскопок был неутешителен: пара заплесневелых сухарей и полпачки слипшихся карамелек «Гусиные лапки».