Девица затряслась, заплакала, но закивала.
Да, хочу.
Каждый раз одно и тоже, пробормотал альфа, скорее для себя, чем для девицы. Раздевайся.
Блондинка трясущимися пальцами принялась стаскивать тунику, а Дагольф уже покинул шатер. У него была своя рыжая, которую он собирался сегодня заставить сначала краснеть, после кричать от блаженства, а не лить слезы. Это Теодрик у них альфа мертвое сердце, а в его жилах течет горячая кровь. Чему Дагольф искренне радовался, потому что любил забавляться с девицами. Любить их пусть даже на одну ночь. А вот Теодрик способность любить потерял.
ГЛАВА 5
Зверь словно читал мои мысли, потому что не пытался показать себя лучше, чем он
есть. Наоборот, Лиам будто дразнил меня. А может, не старался вовсе, просто был таким мерзавцем.
Подготовкой Лиам называл свое насилие над Айрой. Он ловил девушку, когда она приносила поесть или приводил ее сам, и совокуплялся с ней почти по-звериному, брал ее так, как ему заблагорассудится и заставлял меня наблюдать за всем этим. Иногда это было резко, стремительно, иногда его первобытные игры затягивались на час и больше. В отличие от того, первого раза, я могла закрывать глаза или отворачиваться. Но тогда зверь вел себе особенно шумно, брал Айру жестко, чтобы та кричала громче, в общем, это не спасало ни меня, ни его игрушку, в которую она превратилась.
Меня он почти не трогал. Не считая того удушливо-мерзкого лапанья, когда он нагнал меня возле деревни, Лиам касался меня от силы пару раз, проводил по спине или по руке. Но, чем больше проходило времени, чем ближе мы приближались к месту, куда следовали, тем меньше становилось этих касаний. В последние три дня он перестал меня лапать совсем. С одной стороны, это успокаивало, потому что я, несмотря на страх за жизни и благополучие моей семьи, изо всех сил старалась принимать правила игры, но все равно дергалась и чувствовала себя грязной там, где оставался невидимый след его пальцев. С другой заставляло сердце тревожно сжиматься в ожидании того, что должно случиться дальше. Моей встречи с Альянсом, а затем и с альфой, для которого я всего лишь стану такой же игрушкой.
Я старалась смириться с мыслью, что совсем скоро окажусь на месте Айры. Не под Лиамом, так под другим зверем. Но разница невелика, зверь он и есть зверь. Видит, Владыка, я очень старалась, убеждая себя днями, пока ехала в повозке вместе с Айрой и собранными палатками, и ночами, которые проводила на матрасе, забываясь беспокойным чутким сном. Такая у меня судьба. Зверь возьмет меня, как ему захочется, а я не стану противиться. Но принимать это у меня получалось с трудом.
Если бы от этого зависела лишь моя жизнь Но Лиам знал, на что надавить, видел меня насквозь, нарочно оставлял рядом со мной оружие и то, из чего его можно соорудить. Я тоже знала, чего он от меня хочет, чего ждет. Чтобы я напала, попыталась убить. И также знала, что пока он этого ждет, пока готов к нападению, мне до звериной глотки не достать.
Поэтому продолжала его «разочаровывать». Особенно разочарованным и жестким Лиам стал, перестав ко мне прикасаться. Будто я была источником его силы, лакомством, которого он сам себя лишил. Но настроение его окончательно испортилось. Он срывался на Айре, на солдатах и даже на мне, и все больше мрачнел. Хотя, возможно, причина крылась вовсе не во мне, а в том, что я должна сделать. Я и еще тринадцать девушек.
Когда в один из таких дней мы остановились на стоянку, Лиам приказал мне идти за ним в лес. Скрывшись от любопытных взглядов, он протянул мне короткий кинжал и сказал:
Нападай!
Я осторожно сомкнула пальцы на рукояти, подозрительно прищурившись.
Смелее. Я должен знать, на что ты способна.
Во мне копилось столько ярости, что я перехватила кинжал как нож и сделала выпад без предупреждения. Лиам был готов, увернулся. Он уворачивался всякий раз, когда я наносила удар, двигался совершенно с иной скоростью. Нужно ли говорить, что я быстро выдохлась, а он даже не вспотел.
Ну же, подначивал он. Хотя бы поцарапай меня разок!
Я бросилась на него с рычанием, целясь в грудь, но зверь легко выбил у меня из рук кинжал, как если бы я напала на него с детским деревянным мечом. Мне же сделал подсечку, от которой я запуталась в юбке и упала на траву. Сил во мне больше не осталось.
Ты издеваешься? Мне тебя не достать!
Не достать, согласился он.
Так как вы с Дорсаном собираетесь уничтожить Альянс? Хотите, чтобы мы их улюбили до смерти?
Я была серьезна как никогда. Я была в отчаянии. Но почему-то насмешила Лиама.
Это называется затрахать, Ева. Вряд ли это получится хотя бы у одной человеческой женщины, аппетиты у вервольфов посильнее будут. А что насчет любви Альянс не за что любить, деревенщина. Более того, даже не вздумай влюбляться в кого-либо из них.
Зверя невозможно полюбить, уверенно отчеканила я, вскидывая голову и глядя на Лиама снизу вверх.
Он же потянулся к моему подбородку, но, опомнившись, отдернул руку.
Это ты зря. Альфы умеют очаровывать. Вдохновлять. Соблазнять. Не ведись.
Паук тоже плетет паутину, прежде чем сожрать мошку.