Доктор, собралась я с духом, скажите откровенно, насколько это серьезно? Последние мои слова прозвучали с каким-то скрипом.
Красные кровяные тельца играют исключительно важную роль в процессе окисления крови, терпеливо пояснил Орентхолер. Короче говоря, без них жизнедеятельность организма становится практически невозможной
Доктор Рой, прервала я его, мы же не на конференции медиков. О какой степени серьезности вы говорите? Что вы имеете в виду?
Что вы хотите услышать от меня, Линдси? уклонился он от прямого ответа. Диагноз или возможные последствия?
Я хочу услышать от вас правду.
Орентхолер молча кивнул, встал, обошел вокруг стола и взял меня за руку.
Хорошо, пусть будет так. Линдси, правда заключается в том, что ваша жизнь в серьезной опасности.
Это опасно для жизни? опешила я и с замиранием сердца уставилась на него. Во рту мгновенно пересохло, а перед
глазами поплыли темные круги.
Смертельно опасно, Линдси.
Глава 4
Я хочу направить вас к специалистам-гематологам, продолжал как ни в чем не бывало Орентхолер. Как и у любой другой болезни, у этой свои стадии развития. На первой просто уменьшается количество эритроцитов, что можно поправить в течение нескольких месяцев интенсивного лечения. На второй стадии наблюдается их хроническая нехватка, что тоже в большинстве случаев поддается лечению. А вот на третьей стадии требуется немедленная госпитализация и пересадка костного мозга.
Так на какой же стадии я сейчас нахожусь? с трудом выдавила я, чувствуя, что задыхаюсь от нехватки воздуха.
Ну, если судить по количеству эритроцитов в вашей крови, то вы сейчас пребываете в промежутке между второй и третьей стадиями.
В жизни каждого человека бывают моменты, когда все рушится и на карту поставлено буквально все. В привычное течение жизни врываются катастрофические перемены, а человек натыкается на непреодолимую стену отчаяния и горя. Мне эти чувства были тем более понятны, что я наблюдаю подобные ситуации практически каждый день. И вот теперь настал мой черед. Добро пожаловать в ад.
И что же это все означает? слабо спросила я, чувствуя, что кабинет врача поплыл у меня перед глазами.
Это означает, Линдси, подчеркнуто спокойно ответил доктор, что вам придется пройти весьма продолжительный и напряженный курс интенсивной терапии.
Я решительно покачала головой.
А как же моя работа?
Я работаю в отделе по расследованию убийств почти шесть лет и к тому же два года назад стала ведущим следователем по наиболее важным делам. А это означало, что если повезет и моего начальника повысят в должности, то я займу его место. Тем более что я единственная женщина-следователь во всем полицейском департаменте и до сих пор не сомневалась, что вскоре возглавлю отдел.
В данный момент, продолжал доктор, я не думаю, что это каким-то образом повлияет на вашу карьеру. Пока вы чувствуете достаточно сил для продолжения работы и будете придерживаться строго режима в лечении, никаких серьезных препятствии для исполнения служебных обязанностей я не вижу. Более того, это может послужить для вас превосходным терапевтическим средством.
Мне вдруг показалось, что стены кабинета быстро сжимаются, сдавливают меня со всех сторон и не дают дышать.
Я направлю вас к хорошему специалисту, который самым подробным образом проинструктирует вас, сказал в заключение Орентхолер и стал долго расписывать все достоинства рекомендуемого специалиста, но я уже не слушала его.
Я думала о том, что будет с работой и кому можно рассказать о случившемся. Мать умерла десять лет назад от рака груди, отец исчез из поля зрения, когда мне исполнилось тринадцать лет, а моя сестра Кэт жила тихой, спокойной жизнью в местечке Ньюпорт-Бич и вряд ли обрадуется, если на нее свалится эта неприятность.
Доктор Орентхолер пододвинулся ко мне и прикоснулся к руке.
Я хорошо знаю вас, Линдси. Сейчас вы наверняка полагаете, что решите эту проблему посредством еще большего погружения в свою работу. Но это было бы очень серьезной ошибкой, если не сказать трагической. Это действительно очень серьезно, Линдси, и я хочу, чтобы вы позвонили ему сегодня же.
Неожиданно прозвучал сигнал пейджера. Я порылась в сумке и посмотрела на номер. Звонили из офиса, скорее всего Джейкоби.
Мне нужен телефон, сообщила я доктору.
Рой посмотрел на меня с нескрываемым неудовольствием и сокрушенно покачал головой, словно хотел сказать, что выполнил свой врачебный долг, а дальше хоть трава не расти.
Я все поняла, доктор. Я постаралась успокоить его и нервно улыбнулась. Мне нужна интенсивная терапия.
Он кивнул на телефонный аппарат на своем рабочем столе, встал и вышел из кабинета.
Шутки кончились. Боксер, послышался в трубке взволнованный голос моего напарника. У нас тут двойное убийство в отеле «Гранд Хайатт».
В моей голове все еще звучали последние слова доктора, и я просто не успела перестроиться на серьезный разговор с напарником.
Ты слышишь меня, Боксер? повторил Джейкоби. Пора приступать к работе. Ты уже едешь?
Да. Наконец я сообразила, о чем идет речь.
И надень что-нибудь приличное, угрюмо проворчал Джейкоби. Как если бы собиралась на свадьбу.