Максим Горький В. Г. Короленко
Не имея работы, я написал несколько маленьких рассказов и послал их в «Волжский Вестник» Рейнгардта, самую влиятельную газету Поволжья, благодаря постоянному сотрудничеству в ней В. Г.
Рассказы были подписаны М. Г. или Г-ий, их быстро напечатали, Рейнгардт прислал мне довольно лестное письмо и кучу денег, около тридцати рублей. Из каких-то побуждений, теперь забытых мною, я ревниво скрывал свое авторство даже от людей очень близких мне, от Н. З. Васильева и А. И. Ланина; не придавая серьезного значения этим рассказам, я не думал, что они решат мою судьбу. Но Рейнгардт сообщил Короленко мою фамилию, и, когда В. Г. вернулся из Петербурга, мне сказали, что он хочет видеть меня.
Он жил все в том же деревянном доме архитектора Лемке на краю города. Я застал его за чайным столом в маленькой комнатке окнами на улицу, с цветами на подоконниках и по углам, с массой книг и газет повсюду.
Жена и дети, кончив пить чай, собирались гулять. Он показался мне еще более прочным, уверенным и кудрявым.
А мы только что читали ваш рассказ «О чиже» ну, вот, вы и начали печататься, поздравляю! Оказывается, вы упрямый, все аллегории пишете? Что же, и аллегория хороша, если остроумна, и упрямство не дурное качество
Он сказал еще несколько ласковых слов, глядя на меня прищуренными глазами. Лоб и шея у него густо покрыты летним загаром, борода выцвела. В сарпинковой рубахе синего цвета, подпоясанной кожаным ремнем, в черных брюках, заправленных в сапоги, он, казалось, только что пришел откуда-то издалека и сейчас снова уйдет. Его спокойные умные глаза сияли бодро и весело.
Я сказал, что у меня есть еще несколько рассказов и один напечатан в газете «Кавказ».
Вы ничего не принесли с собой? Жаль. Пишете вы очень своеобразно. Не слажено все у вас, шероховато, но любопытно. Говорят вы много ходили пешком? Я тоже, почти все лето, гулял за Волгой, по Керженцу, по Ветлуге. А вы где были?
Когда я кратко очертил ему путь мой, он одобрительно воскликнул:
Ого? Хорошая путина! Вот почему вы так возмужали за эти три года почти! И силищи накопили, должно быть, много?
Я только что прочитал его рассказ «Река играет» он очень понравился мне и красотой, и содержанием. У меня было чувство благодарности к автору, и я стал восторженно говорить о рассказе.
В лице перевозчика Тюлина Короленко дал на мой взгляд изумительно верно понятый и великолепно изображенный тип крестьянина «героя на час». Такой человек может самозабвенно и просто совершить подвиг великодушия, а вслед затем изувечить до полусмерти жену, разбить колом голову соседа. Он может очаровать вас добродушными улыбками и сотней сердечных слов, ярких, как цветы, и вдруг, без причины, наступить на лицо вам ногою в грязном сапоге. Как Козьма Минин, он способен организовать народное движение, а потом спиться с круга, «скормить себя вшам».
В. Г. выслушал мою путаную речь, не прерывая, внимательно присматриваясь ко мне это очень смущало меня. Порою, он, закрыв глаза, пристукивал ладонью по столу, а потом встал со стула, прислонился спиной к стене и сказал, усмехаясь добродушно:
Вы преувеличили. Скажем проще: рассказ удачный. Этого достаточно. Не утаю мне самому нравится он. Ну, а таков ли мужик вообще, каков Тюлин, этого я не знаю! А вот вы хорошо говорите, выпукло, ярко, крепким языком, на-те вам в оплату за вашу похвалу! И чувствуется, что видели вы много, подумали немало. С этим я вас от души поздравляю. От души!
Он протянул мне руку с мозолями на ладони, должно быть, от весел или топора, он любил колоть дрова и вообще физический труд.
Ну, расскажите, что видели?
Рассказывая, я коснулся моих встреч с различными искателями правды, они сотнями шагают из города в город, из монастыря в монастырь по запутанным дорогам России.
Глядя в окно, на улицу, Короленко сказал:
Чаще всего они бездельники. Неудавшиеся герои, противно влюбленные в себя. Вы заметили, что почти все они злые люди. Большинство их ищет вовсе не «святую правду», а легкий кусок хлеба и кому бы на шею сесть?
Слова эти, сказанные спокойно, поразили меня сразу, открыв предо мною правду, которую я смутно чувствовал.
Хорошие рассказчики есть среди них, продолжал Короленко. Богатого языка люди! Иной говорит, как шелками вышивает.
«Искатели правды», «взыскующие града» это были любимые герои житийной народнической литературы, а вот Короленко именует их бездельниками, да еще и злыми. Это звучало почти кощунством, но в устах В. Г.
продуманно и решенно. И слова его усилили мое ощущение душевной твердости этого человека.
На Волыни и в Подольи не были? Там красиво!
Сказал я ему о моей насильственной беседе с Иоанном Кронштадтским, он живо воскликнул:
Как же вы думаете о нем? Что это за человек?
Человек искренно верующий, как веруют иные не мудрые сельские попики хорошего, честного сердца. Мне кажется он испуган своей популярностью, тяжела она ему, не по плечу. Чувствуется в нем что-то случайное и, как будто, он действует не по своей воле. Все время спрашивает бога своего: так ли, Господи? и всегда боится: не так.