Вокзал Двух Алтарей
Пролог
«Не волнуйтесь, они с волками никогда не договорятся, сказал он недовольным соплеменникам. Их альфы ничего подписывать не будут, загрызут легкую добычу, на том всё и закончится. А мы теперь сможем покупать лечебный мёд у островных медведей на все приюты для болезных хватит».
Шли годы, мёд был съеден, а люди остались чем-то соблазнили волков, проложили тракт на далекий Север, начали добывать алмазы и увозить их к себе домой. На берегу моря вырос человеческий город-крепость Антанамо. Верфь, порт, военно-морская база. Люди исправно платили золото, через сто лет подняли арендную плату на треть за право проложить от Антанамо к Хвойным землям железную дорогу.
Тогда и случились первые столкновения. Лесные оборотни и трактом-то были недовольны, а уж вонючие шпалы и рельсы им поперек горла встали. Рыжие отряды нападали на рабочих, поджигали палаточные городки и технику. Встречали отпор, как не встретить: люди и из пушек в них стреляли, и танками пытались давить. Чаще всего зря снаряды и горючее тратили мелькнет хвост где-то в кустах, поди найди.
Воевать хотели не все. Чернобурки и платина изящные аристократы сблизились с пришлыми людьми, пустили их в поселения, которые быстро превратились в города. Их дети учились вместе с детьми людей, говорили на двух языках, осваивали письменность, подступались к плодам технического прогресса. Молитвы богам сплетались каждый хотел благоденствия своему дому. Лисы ставили свечки в человеческих церквях, люди охотно жгли травяные скрутки в алтарных чашах и славили Хлебодарную никто не желал навлечь голод.
Лесных оборотней это злило. Многие сменили веру, начали приносить дары на алтари покровителя волков Камула желтоглазый родич любил войну и охоту, покровительствовал безрассудным. Среди кланов случился раскол. Корсаки, Крестовки и Сиводушки понемногу перебирались в города. Огневки, Алые и Светлые Кресты отступали в гущу лесов, огрызаясь партизанскими вылазками.
Кланы Черного Серебра, Северной Зари и Арктического Мрамора постепенно лишили Красных права голоса на Совете. Подкупали, иногда и запугивали красно-серых и серых, и, в конце концов, добились своего оборотней начали казнить и сажать в тюрьму за нападение на людей и порчу их имущества.
Мир стремительно менялся. Лисы и волки перемешались, поделили земли на воеводства, назначали генерал-губернаторов двуногим ипостасям нравилось потряхивать золотыми эполетами. Совет Кланов распускали, снова собирали, в итоге переименовали в заимствованное у людей слово «парламент» и передавали места по наследству, позабыв о выборности. Оборотни грызлись, мирились, выступали плечом к плечу, чтобы изгнать барсуков из их Городища или напасть на медвежий остров Медовик. Постепенно захватнические войны сошли на нет барсуки оставили Городище и сбежали на Север, медведи отбились, используя магию. И только Истинная Рыжая Армия продолжала бороться с людьми, железной дорогой и новинками нефтяными скважинами и проложенными нефтепроводами.
Глава 1. Брант
Лет до четырнадцати
запретила. Фыркала, когда матушка ставила тесто перед Сретением, а День Преломления Хлеба ценила только за возможность безнаказанно совершать теракты среди толпы.
В этот праздник возле часовен и храмов всегда устраивались театрализованные представления. Хлебодарная в белых одеждах выносила к столу горячий пирог, а следующие за ней волчицы и лисицы расставляли по скатерти тарелки с печеньем и пряниками. Камул, сопровождаемый стаей альф, подходил к пирогу, пробовал отрезанный ломоть, рассыпался в благодарностях. Охоту отступников только озвучивали и Камул, и Хлебодарная начинали оглядываться, услышав вой и трубный голос умирающего оленя. Слова проклятья падали громко и веско: «Вы, альфы, не смогли удержаться и вкусили крови в час нашей трапезы. Да исполнится воля моя: пусть хлеб встанет вам поперек горла во веки веков. Каждый ломоть обернется куском прогоревшего угля, крошки золой». После паузы раздавался голос Камула: «Пожалей тех, кто не согрешил и пришел сюда для охраны своих избранниц». И веско, на всю площадь ответ Хлебодарной: «Те, кто любят всем сердцем, примут выпечку из рук супруги или нареченной, не познают горечи и не забудут вкус хлеба».
Ильзе никогда не пекла, и вообще готовила скверно, и Брант, как и в детстве и в отрочестве, ел матушкин хлеб. Он любой хлеб ел, не тревожась о том, что кусок встанет поперек горла. Было бы побольше! Прожуем!
На второй год Брант обеспокоился. Страсть цвела пышным цветом, а плодов все не было и не было. Он, стесняясь, позвал матушку на разговор. Спросил, можно ли собрать каких-нибудь травок или грибов, и сотворить настой, способствующий зачатию ребенка. Матушка вздохнула, погладила его по плечу, посоветовала чаще молиться Хлебодарной. Носить подношения к двум алтарям, просить о милости и об изгнании нечисти из дома. Брант так и поступил. К Хлебодарной ходил тайком, относил часть добычи из вагонов, но и Камула не забывал как-то раз поделил пакет сухих макарон пополам, потому что больше ничего не было.
Ильзе затяжелела только на третий год. Молитвы ли помогли, природа ли взяла свое неважно. Бранта затопила волна счастья, проснулось желание сберегать и охранять. Ильзе его окоротила, от строительства отдельного дома отказалась наотрез. Прямо сказала, что отсиживаться в деревне больше не будет.