Ольга Мастепан Серриллиум
Ведомый этой безумной мыслью и переполненный энтузиазмом, я уходил всё дальше от известных людям планет, углублялся в непроглядную темноту и адский холод, пока не остался совсем один. Радар перестал засекать корабли или сигналы колоний, а точка, изображавшая меня на картах, переступила черту, и напрочь исчезла с монитора. Теперь я не знал, где нахожусь, не мог связаться с другими. Однако корабль всё также стремительно нёс меня вперёд, с каждой секундой разгоняя страх. Я был один, предоставленный сам себе, достигший места, где никогда не пролетал человек. И хотя я не был в этом абсолютно уверен, мне всё равно хотелось так думать.
Поиски. Я продолжал вести их, но так и не достигал нужного результата. Планеты, одна за другой практически ничуть не отличались от мне известных. Да, рельеф мог быть другим, но суть оставалась та же. Вулканические, песчаные, газовые, ледяные и многие другие, но всё равно схожие со своими братьями, известными человеческой науке. Неужели Вселенная не подготовила для меня ничего нового? Неужели даже через сотни световых лет люди будут вновь и вновь натыкаться на все эти космические клише и архетипы? И не найдётся ничего для искушенного взора, который устал от однообразия, каким-бы цветным и необычным оно не пыталось казаться?
Обогнув более десятка звёзд и систем, я уже был готов сдаться. Всё, что я видел через иллюминатор, уже было мне известно, уже являлось мне раньше в иных формах и красках. И может быть я бы и впрямь повернул назад, вернулся бы домой, на родную Землю, и поведал другим о совсем не оригинальном космосе, который копировал сам себя, завлекая иллюзией новизны. Наверное, тогда бы я разрушил множество жизней всего одним своим коротким рассказом. Ведь если впереди нет ничего нового, значит нет смысла заглядывать туда, исследовать, искать и испытывать свои способности. В конце всё равно будут всё те же пейзажи, все те же ветра и звёзды. И ничего не измениться там вдалеке, с людьми или без них.
Но разрушить чужие мечты и надежды мне было не суждено. Увлекшийся сначала эфемерной целью, а потом собственными мыслями, я был достаточно непредусмотрителен, чтобы истратить всё доступное топливо. Для дозаправки потребуется совершить посадку и для этих целей мной была выбрана простенькая кристаллическая планетёнка, существовавшая достаточно далеко от своей звезды. Сгореть на ней мне не удастся, даже при всём желании, а от холода, закономерно заменяющего жар, меня спасал плотный, слегка раздутый скафандр.
Сделав первый шаг на поверхности неизвестной планеты, я сразу же отметил, что её гравитация была почти идентична земной. Забавное совпадение, впрочем не такое уж и редкое, чтобы назвать его громким словом «чудо» или ему подобными. При этом не было ни ветра, ни облаков, хотя явно присутствовала своеобразная атмосфера. Из-за этого всё вокруг казалось особенно неподвижным и мертвым. Время словно остановилось, или перестало существовать вовсе, оставив меня одного с бесконечной пустотой.
Поверхность планеты преимущественно была покрыта острыми кристаллическими образованиями самого разного размера. Были среди них и небольшие, похожие на застывшее в воздухе волны, и гораздо более внушительные, которые могли бы сравниться по своим масштабам с горами. Местами поверхность была присыпана сверкающей крошкой, чем-то напоминавшей снег или иней, однако более рассыпчатой и мелкой, скорее делавшей её подобной пыли. Я несколько раз пробовал набрать в руку горсть этих безмятежных искр, но они утекали сквозь пальцы с такой скоростью, будто моей руки для них попросту не существовало,
и она никак не препятствовала их падению.
Прогуливаясь между причудливых хрустальных фигур, я постоянно сравнивал их в уме с виденными ранее. И даже тут я поражался однообразию окружавшей меня Вселенной. «Быть может я видел слишком много всего» пронеслось в моем утомленном сознании. «Слишком много для одного человека, слишком много для одной жизни». Было больно признавать, что это вполне могло оказаться правдой. Я так стремился увидеть этот мир, и всё что в нём есть, что возможно переусердствовал, совсем немного, совсем чуть-чуть, но, впрочем, достаточно сильно, чтобы испортить собственную жизнь.
Сам того, не замечая я всё дальше и дальше уходил от корабля, поглощенный местными пейзажами и непомерно тяжелыми мыслями. Голова понемногу начинала гудеть, и ничто не могло её успокоить. Даже наоборот, чем глубже в неизвестность я уходил, тем сильнее утопал в самом себе, переполненный ненавистью к прожитой мною жизни. Всё вокруг начинало казаться бессмысленным, и даже путешествие в такую даль более не приносило никаких эмоций кроме тоски. Никто не просил меня заходить так далеко. Никто не уговаривал меня, но и не останавливал. Всем вокруг с самого начала было практически всё равно, ведь на их жизни это не повлияет. Новый тип планет не изменит мир, а станет лишь очередной записью в картотеке. Быть может сенсационная новость взбудоражит умы общественности на пару дней, но затем снова исчезнет, будто и не бывало. В эру космических странствий сложно сделать что-то феноменальное. У людей уже есть всё что им так необходимо. Множество разных миров на выбор, которые ещё на долгие сотни и тысячи лет защитят наш вид от вымирания. А больше ничего и не нужно. Лишь единицы всё ещё ищут и изучают, большинство же тем временем просто живёт, иногда проявляя точечный интерес ко Вселенной.