Но как бы мое познание России пи было несовершенно, оно составляет для меня жизненную необходимость, его стремлюсь разделить со своими близкими и друзьями. А вот сейчас делюсь им с читателем, наперед понимая, что мой дар полностью не насытит его ум и русское сердце.
Чувству Родины нельзя научиться, но нельзя не учить. Камень, за камнем вместе складываем мы здание, имя которому ~ любовь к России.
Наконец произнесено магическое слово «любовь». И если я должен был бы сказать, как ближе всего подойти к ответу на н тересугощий нас вопрос, я обратился бы к этому светлому слову.
Вот мой «катехизис»:
С чего начинается Родина? С любви к ней.
Тогда с чего начинается эта любовь? С познания Родины.
ДОРОГАМИ ПОДМОСКОВЬЯ-БЛИЖНЕГО И ДАЛЬНЕГО
ЗВЕНИ, ГОРОДОК!
Томас Вулъф
Есть изъяснимая, притягательная прелесть в паломничестве к небольшим старинным городам, разбросанным вокруг древних, но всеславных поныне Москвы, Владимира, Новгорода, Костромы, Ярославля, Калуги, Вологды, Пскова. Некогда игравшие весомую историческую роль, городки эти до сих пор напоминают о грозных, тревожных временах смут и набегов, о ратных подвигах русских ополченцев, дружинников удельных князей, напоминают о том титаническом труде, какой положен для сохранения России, укрепления, становления нашего теперешнего государства.
Скромные размеры подобных городов не должны вводить в заблуждение. Ибо надо представить относительно невеликие масштабы застроек далекого от нас времени (когда-то Дмитров, например, был одинаковых размеров с Москвой), помнить, как легко и удобно было тогда рубить дома из дерева, которое - при обилии отборного, дремучего краснолесья - не представляло никакой ценности, и насколько просто расправлялся огонь - случайный или от руки врагов - со всем обилием избяных посадов и клетских соборов. Каменное строительство было под силу лишь стольным или богатым для той эпохи центрам, так что сохранившиеся в некрупных ныне городах каменные палаты, церкви, даже высеченные из камня надгробия красноречивее слов говорят об историческом значении этих бывших княжьих «столов» и укрепленных пригородов
Простой расчет: чем древнее каменные постройки города, тем правомернее говорить о его ранней, несомненно славной, истории. Белокаменные соборы, зубчатые крепостные стены, гармонически согласованные пролеты колокольных арок сразу бросаются в глаза при подходе к этим городкам, а потому облик города возникает разом, как беззвучный всплеск музыки, как многоцветно высвеченная декорация при торжественном, величаво-плавном поднятии занавеса.
Вспомните девятисотпятидесятилетний Суздаль, древние Юрьев-Польский, Старицу, Боровск, Переславль-Залесский, Тобольск или не менее древние Каргополь, Тутаев, или Владимир-Волынский на западе Украины, или старинный славянский центр на Десне Новгород-Северский - эти в большинстве своем бывшие уездные, а ныне районные города,- вспомните их чарующий облик, их планировку, интимный, доверительный сказ о себе этих городов-музеев
Какое счастье, что таких заповедных, «норовистых» городов у нас щедрая россыпь. Счастье, что они, разбросанные волей истории по всей Руси, придают нежному лику ее неподдельное своеобразие, создают особенный ее национальный колорит, ведают нам об устойчивых вкусах градостроителей, даже о развитии торговых путей, о продвижении русских смельчаков на восток и север.
Порой вы случайно попадаете в такие города по каким-то неотложным делам, времени не хватает, надо торопиться, но я советую вам: не пропускайте мимо сердца сбереженных старинных городов, не спешите оставить их, оглянитесь, когда обступят вас бесценные свидетели русской истории.
факторам, климатической и микроклиматической обстановке лучшей местностью Подмосковья является район Звенигорода».
В Звенигорье нет крупных промышленных объектов. У него своя стать, призвано решать оно совсем иные задачи.
Земля эта воспета и прославлена лучшими мастерами русской культуры. Вспомним их хоть бегло, добрые имена эти.
Карамзин первым проложил сюда тропу. Автор «Московских достопамятностей» восклицал при виде заповедного края: «Нигде не видел я такого богатства растений; цветы, травы и деревья исполнены какой-то особенной силы и свежести; липы и дубы прекрасны; дорога оттуда к Москве есть самая приятная для глаз, гориста, но какие виды!»
Трижды (а это уж привязанность) в Звенигород приезжал на этюды Левитан. Каждый старожил покажет мостик через лесной ручей Разводню, где художник отыскал себе подходящую натуру и затем по летним наброскам создал знаменитое полотно, так и названное - «Мостик». Когда-то Разводню запружали мельницы, давая полное основание называть ее речкой, не ручьем.
В Звенигороде служил уездным врачом молодой Чехов. Он оставил немало теплых отзывов о здешних местах, к примеру, вот этот: «В Звенигороде в самом деле хорошо, я работал там в больнице когда-то» (письмо О. Л. Книппер, 1901).
Со Звенигорьем - Меккой не девяти традиционных, а десяти муз - связаны страницы биографий Белинского, Грановского, Щепкина, Льва Толстого, Саврасова, Чайковского, Константина Коровина, Белого, Михайловского, Борисова-Мусатова, Шаляпина, Коненкова, Куприна, Прокофьева, Станиславского. Тут снимал лучшие - «земные» - сцены своей фантастическо-философской притчи «Солярис» режиссер Тарковский, экранизировал «Войну и мир» Бондарчук.