Покорители шторма. Бриз
Глава 1
Его проклятием стал чуткий нос.
Запахи какая мелочь, честное слово, если только ты не живешь на улице. Если тебе не приходится ночевать в тех же трущобах, окутанных вонью сточных канав, грязных тел и тухлых тряпок. Если днем ты не ходишь клянчить работу в рыбном порту, смрад которого становится невыносимым за два квартала. Если вечером ты не поджидаешь пьяненьких растяп подле таверны, откуда доносятся запахи жареной мойвы и луковых лепешек.
Последнее было особенно невыносимым, потому как в порту редко находилась работа для одиннадцатилетнего мальчишки, и к вечеру Карась обычно умирал с голоду.
Эй! через раскрытое окно донесся весёлый хмельной голос, слышно было, как проехалась лавка по доскам пола. А щщас всем пива за мой щщёт! Э-эх!
Десяток голосов грянул вразнобой что-то одобрительное, а Карась едва не заскулил от тоски. В животе было пусто аж до колик, а вечер, как назло, выдался прохладным, и таверна с её тёплыми желтыми окошками, сияющими в десяти шагах, выглядела маяком среди серых колючих волн.
Карась очень хорошо представлял, что ощущает корабль, идущий ко дну в приветливом сиянии маяковых огней. Впрочем, какой там корабль. Потрёпанная шлюпка. Детская поделка из коры и обрывка половой тряпки.
Не-е, дверь таверны распахнулась, выплёскивая на улицу еще больше света, и с той стороны на ней повис мужчина средних лет.
Обернувшись внутрь, он твердо, хотя и очень неразборчиво заявил:
Йа-а всё! Всё! Мне надо! Мне домой! Я и так у-у!
Выдав эту решительную речь, он погрозил кому-то внутри пальцем, в ответ на что раздался громовой хохот, и закрыл дверь. Постоял какое-то время, шатаясь, вглядываясь в темноту перед собой.
Карась узнал этого мужчину: университетский профессор, кажется, Марель дель Бриз. Говорят, человек уважаемый, хотя, если бы кто спросил Карася, он бы поведал, что бессчётное число раз видел профессора в состоянии, не слишком подобающем его положению. И не однажды Карасю доводилось «провожать» Мареля дель Бриза до его дома. Жил профессор недалеко от Центра островной части Бризоли, где обитали самые знатные семейства клана. Эта таверна на улице Гулящей находилась примерно на полпути между домом Мареля дель Бриза и Академией.
Бормоча и размахивая руками, профессор шёл по улице. Чтобы не упасть, он ставил ноги широко, словно матрос, многие месяцы не сходивший на сушу, а Карась, прячась в тени домов, крался перед ним. Он знал маршрут и знал несколько закоулков, где точно никто не увидит, как он «пройдет» мимо Мареля, заботливо «придержав» его за плечо.
Интересно, что удастся добыть из его карманов сегодня? Однажды Карась после встречи с профессором обзавелся сургучным шариком, а в другой раз вытащил кусок подсохшего сыра, обернутый тканью. И деньги, конечно. Не так чтобы много, но Карасю их хватало, чтобы два-три дня засыпать сытым.
Еще у него была мечта вернуться домой, туда, где он не будет чужаком, приблудышем среди представителей верховного клана, потому как тут даже самый последний оборванец и пьянчуга был куда выше, чем он, Карась, давно зарекшийся произносить вслух своё настоящее имя.
Сарм дон Сирокко.
Скопить на путешествие к мечте, конечно же, пока не стоило и пытаться.
Другие люди проходили по этой улице навстречу или обгоняли профессора, их серые силуэты мелькали в свете окон и фонарей. Никто не замечал Карася, жавшегося в тень, но Карась видел каждого из них и еще пуще того замечал их запахи: морилка, пиво, рыбьи потроха, краска для лица, прогорклый жир Были еще шаги, которые от самой таверны следовали за Марелем дель Бризом, шаги тихие и спокойные, они не ускорялись, не замедлялись и не пропадали в боковых улочках. Меж тем первая темная подворотня приближалась, и оставалось лишь надеяться, что этому второму человеку вот-вот потребуется свернуть куда-нибудь, иначе Ну, иначе он, Карась, напрасно покинул свой пост у таверны.
Стараясь ступать на цыпочках и не выходить из тени, он ускорил шаг и скользнул в темный проулок. Дома тут стояли так близко друг к другу, что почти можно было коснуться стен, если раскинуть руки.
Карась скрючился в самом темном углу и горячо пожелал, чтобы Марель дель Бриз свернул сюда один, а второй человек пошел дальше по улице Гулящей.
Но они возникли почти одновременно. Профессор, кажется, немного протрезвел от прохладного вечернего воздуха, во всяком случае, шагал он заметно ровнее. А второй человек сначала Карась обрадовался, подумав, что тот обгоняет профессора, а потом две тени слились в одну, сверкнул металл, раздался удивленный возглас, удар, хрип и
Карась зажал себе рот, чтобы не завизжать как девчонка.
Он знал этот звук, с которым клинок пронзает тело, этот мерзкий хрустяще-хлюпающий звук, который
Он зажмурился.
с которым год назад совсем другой клинок пронзил тело его отца. Карась слышал это из-под кровати, куда отец велел ему забраться и сидеть тихо. Наверное, именно тогда что-то случилось с его носом, потому что кровь пахла так горячо, тошнотворно и сильно, этот запах заполонил всю комнату, залез в его нос, горло, разорвал его грудь и не давал дышать долго-долго, а потом Карась чувствовал, как меняется этот запах, когда лужи отцовской крови на полу остывают и высыхают. Он пролежал под кроватью почти сутки, наедине с запахом крови, потому что знал: пока он будет лежать так, от его мира остаются какие-то призрачные ошметки, а когда он выберется и увидит его мир рассыплется на куски окончательно и навсегда.