Да, мне с трудом удалось удержаться в границах приличий благодаря тычкам Пал Евгеньича и Вовкиной школе ведения споров. А ей не удалось! Под конец нашего «интервью» она орала и шипела не хуже арестованной гражданки Агузаровой.
И да, Пал Евгеньич всё записал. Вплоть до того момента, когда эта гадина с воплями распахнула дверь кабинета и потребовала от нас выметаться.
Потом мы поехали к нам в «Шаманку» и уселись за мозговой штурм я, Вова, Пал Евгеньич и бабушка. Для начала мы переслушали запись разговора (я лично, уже не психуя, а делая себе пометки). А потом мы четверо составили открытое письмо в редакцию, используя весь свой предыдущий жизненный опыт. И в этом письме было и про злоупотребление полномочиями, и про преступную халатность (а возможно и намеренное вредительство), и про дискредитацию решений пленумов ЦК и про всякое ещё интересное.
Чтобы отвлечься и переключиться, бабушка предложила пообедать, после чего черновик был ещё на раз внимательно вычитан. Пал Евгеньич, который профессионально молотил по клавишам печатной машинки раза в три быстрее меня, сел за мой «Юнис» и набело настучал сразу два экземпляра себе и нам.
Ну, что ж, товарищи, журналист упаковывал свои листы в планшетку, я искренне надеюсь, что эта неприятная ситуация так и останется отдельным грязным эпизодом и не разовьётся в дальнейшее
Баба Рая! в комнату влетела Арина с вытаращенными глазами. Ребята! Белая номер четырнадцать сдохла!*
*«Номер четырнадцать»
это ячейка,
в которой сидит матка.
Сидела. Эх
Пи**ец, сказал Вовка. Вот и началось
ИСТЕРИЧЕСКОЕ
Случалось ли вам находиться на пике надвигающегося крандеца? Очень неприятно. Особенно, когда понимаешь, что ничего сделать уже не сможешь. Пал Евгеньич посмотрел на нашу суету и сказал, что поедет договариваться в редакцию, чтоб материал быстрее в номер поставили. Просил кого-нибудь по возможности ближе к вечеру позвонить по ситуации ну, может быть, всё-таки на этом процесс остановится?
Дядя Валя срочным порядком помчался за ветеринаршей. Надеюсь, он её быстро найдёт.
Вовка ходил по участку и сердито матерился под нос, я тоже маялась тревожным ожиданием и не могла себя ни к чему толком применить.
Часа через полтора дядя Валя привёз Надежду Андреевну. Она тут же направилась в крольчатник, суровая, как Терминатор.
Я подумала, что толку там от меня всё равно нет, взяла текст нашего открытого письма и начала переделывать его под заявление в суд, потому что, чувствую, добром это дело не кончится, а судебное, сами понимаете, по стилистике это немного другое. Углубилась в текст и вдруг слышу: орут!
Баба Рая рывком распахнула дверь моей комнаты:
Ольга! Беги, Вовка бабу какую-то бьёт!
Я вылетела на крыльцо, чтоб увидеть бегущих с разных сторон людей и Вову, который именно в этот момент засветил орущей тётке белым кроликом по мордасам. Тут добежал дядя Валя, сгрёб Вову вместе с этим кроликом в охапку, с другой стороны Рашидка с тёть Валей, оттеснили встрёпанную посетительницу к воротам. Гвалт стоял такой, что слов не разобрать. Кроме некоторых, не очень печатных, кхм.
Тётку выперли на дорогу, Рашидка захлопнул калитку и задвинул щеколду, возмущённая тётя ещё пыталась что-то орать, но Вова таких ей словесных кренделей навешал, что та развернулась и побежала вниз по улице, совершенно малиновая.
А я стояла и думала: хорошо, что будний день, никого из соседей нет.
Баб, ставь чайник. Успокоиться надо. Всем.
Баба Рая скрылась в доме, а я пошла к орущей куче наших. Белый кролик сиротливым сугробиком лежал на скамейке.
Пойду я, сказал Рашидка, не помню, в откормочнике дверь закрыл или нет.
Ты закрой и возвращайся, попросила я. Нам ещё договориться надо, чтоб когда милиция приедет, всем одинаковое говорить.
В этом месте родственники как будто поёжились.
Идите чай пить! крикнула с крыльца бабушка.
Пойдёмте, правда. Чё на улице-то стоять?
Вовка шёл последний, и глаза у него снова отливали жёлтыми каёмками.
Что за баба-то была? спросила я.
Он оскалился, сдерживая рык:
Дура эта с родительского комитета. Пришла выяснять, почему запретили экскурсии.
А у директора она не могла узнать?
Ты у меня спрашиваешь? сердито взъерошился Вовка.
Да ладно, на меня-то не рычи. Я ж за тебя.
Нет, какая-то тварь явилась!.. снова возопил Вова, и дальше непечатное про то, что из-за идиотства этой бабы столько говна на нас вывалилось!
Эти чувства я вполне могу понять, да. Мразина с инициативой! Как же я терпеть не могу дур-активисток, сил нет
И она же ещё явилась претензии предъявлять!
Путём осторожных расспросов я выяснила, как всё случилось. Итак, приехала Надежда Андреевна. И пока она была в крольчатнике, ещё четыре кролика сдохли, прямо у неё на глазах, и добрая половина выглядели удручающе вялыми. Ревущая Арина позвала Вовку какая уж теперь изоляция, раз падёж пошёл. Вова как раз достал кролика из клетки (зачем, я потом расскажу) а тут Рашид. Там, говорит, у ворот возмущённая баба, требует объяснить: почему это экскурсии не разрешаете, когда она лично все документы привозила? Вовка как был с кроликом в руках, так и побежал. Дальше слово за слово ну и финал мы видели.