за услуги риэлтора. Язык у Вас будь здоров подвешен, дядя Петя
Ну вот, рассудительно поднял вверх крючковатый указательный палец Петька-два ведра. Было б о чем толковать. Все в плюсе. И он важно выпрямил впалую тощую грудь. Информация денег стоит. Кто ей владеет, перед тем весь мир на коленях стоит. А я на спиннинг новый собираю, мне деньги позарез нужны. Так что «спасибо» еще скажи за мою доброту. Если б не я, ночевать бы тебе в кутузке. У нас тут порядки строгие, это тебе не Москва
Все в плюсе, кроме тети Любы, напомнила я «повелителю мира». Как-то нехорошо все-таки вышло. Наказать бы наглого старикашку, который привык быть добреньким за чужой счет, да как? Драться я не умею, а в милицию обращаться бесполезно. Я тут человек новый, незнакомый, меня слушать не станут, а он тут, кажется, с рождения живет. Ему и поверят. Небось еще больным прикинется, на жалость давить начнет. Еще выставит все так, как будто я ночью специально пробралась в чужом дом, а он попросту мимо шел и видел. Знаю я таких «милых» старичков. Как мусор самим вынести так у них спина болит. А как через весь город ехать на трамвае в магазин, где макароны «на рупь» дешевле, и расталкивать народ, так мигом выздоравливают.
Ничего не знаю, нахмурился дедок. Бывай.
И, бренча старой несмазанной цепью, он покатил велосипед по дорожке А я, вздыхая и жуя сорванную по дороге травинку, направилась к своему временному пристанищу. Что ж, я ему еще припомню
Кто?
Да Петька-два ведра, чтоб ему пусто было! тетя Люба с грохотом поставила на стол поднос с новой партией пирожков. Погоди маленько, скоро остынут и перекусим!
Перекусим? удивилась я. Мы же час назад всего обедали.
Правильно, то обед, а после обеда чайку, да с чабрецом, да с пирожками, да во дворе под птичье пение мило дело!
Уф-ф, тяжело выдохнула я. Вкусно, конечно! Я же так, тетя Люба, первого сентября ни в одно платье не влезу, рассмеялась я.
А ты, голуба моя, ходи вечерами да гуляй, так все лишнее и растрясешь, поддержала мою шутку хозяйка.
Переложив чуть остывшие пирожки в несколько тарелок, тетя Люба сняла фартук и уселась в кресло.
Уф-ф, ну все вроде, закончила на сегодня. Припозднилась я, до семи утра дрыхла.
Это называется «припозднилась»? Семь утра это поздно? вытаращила я глаза. Сколько себя помню, раньше шести или семи я никогда не просыпалась, даже когда нужно было вставать на работу в ненавистный магазин у дома, которому я отдала тридцать лет жизни.
А как ты, голуба моя, хотела? Мы тут рано встаем, снисходительно посмотрела на меня хозяйка дома. Это Вы, в Москве, до восьми почивать можете. Да ты не думай, ласково сказала она, глядя, что я нахмурилась. Я ж не в укор, не в лености тебе упрекаю. Завидую я тебе по-доброму. Думаешь, я сама так не хочу? Да я б с радостью, только пятки б засверкали. Да поздно уже, надо было в молодости перебираться. Трудно было тогда паспорта не выдавали колхозникам. Кто посмекалистее, лазейку-то нашел и давно уехал. Сейчас живут не тужат, уже квартиры столичные получили. Плохо разве, когда жизнь устроена? Хочешь чаю пошел, поставил чайник на газ и готово. Захотел помыться вот тебе душ. И топить небось печь не надо? Муж мой покойный рассказывал, что в некоторых домах печи еще есть, старые
Может, где-то и есть, пожала я плечами. Только в квартире, где я жила, отопление центральное, не надо ничего топить. В мае только его отключают. А как холода начинаются, включают снова.
Красота! восхитилась тетя Люба. Всем бы так жить! А знаешь что, Ивановна задумчиво протянула она, насыпая в пузатенький заварочный чайник ароматный чай. Есть у меня идея насчет охламона этого двухведерного.
Идея, как деньги у него забрать?
Да шут с ними, с деньгами, раздраженно отмахнулась тетя Люба. Пусть подавится. Разве в этом дело? Проучить надо лодыря. Вся башка уже седая, а мозгов так и не нажил.
А что же тогда требуется?
А вот что есть у меня идейка одна. Только нам с тобой не справиться. Помощница нам требуется. О, а вот и она, кстати! Зинка, а ну подь сюды!
Подь, говорю! Пирожка хочешь?
Во двор забежала улыбчивая кудрявая девчушка лет одиннадцати, одна из тех, которых я недавно случайно встретила на перроне. Девчушка поставила свой велосипед у забора и, одернув платье, подошла к нам.
Здравствуйте, тетя Люба, вежливо сказала она и кивнула мне: И Вам здоровьичка!
В дом заходи, кивнула ей в окно тетя Люба. Вот, тарелку-то бери с пирожками и во двор на стол ставь. А я сейчас чайник с чашками вынесу. Посидим все вместе да покумекаем. Одна голова хорошо, а у нас целых три, как у Змея Горыныча. Одолеем мы Петьку. Еще век наш урок вспоминать будет. А вот эту тарелку матери отнеси, ее да братьев угостишь.
Девчушка согласно кивнула, забежала в дом и взяла тарелку с пирожками. Я по команде хозяйки расстелила на столе скатерть, а тетя Люба разлила чай. Тяжело плюхнувшись на табуретку у стола, она жестом пригласила нас присоединиться и изложила свои соображения.
Ну Вы даете, теть Люб! удивленно воскликнула соседка Зинка, уплетая третий пирожок. Вы голова! Я б до такого в жизни не додумалась!
А то! горделиво приосанилась хозяйка. Я такая, мне палец в рот не клади. Значится, Зинка, твоя задача оповестить этого барыгу двухведерного, и завтра днем, часиков в двенадцать, сюды прибегай. Устроим концерт по заявкам телезрителей!