Сперва он не разобрал надпись, но потом сообразил, что пакет стоит вверх ногами, и тогда, забравшись на него, Марк, держась своим длинным хвостом, свесил голову вниз и ухитрился прочитать написанное:
Он соскользнул с пакета и обежал его кругом. И там, сзади, в нижнем углу он увидел маленькую дырочку. Видимо, кто-то прогрыз её. Марк ткнул дырочку носом, и из неё выкатилась круглая гладкая белая пилюля величиной с таблетку аспирина.
Марк выбежал из свинарника и бросился по тропинке к дому. Он до такой степени был погружён в мысли, вихрем крутящиеся у него в голове, что едва не налетел на кота, как раз выходившего из лаза в задней двери.
Оказавшись у себя дома, Марк предстал перед женой, которая лежала и кормила их гигантского ребёнка теперь уже единственного в гнезде.
Мадди, дорогая моя, сказал Марк Аврелий, в последнее время, я хочу сказать, в нашем летнем пристанище не приходилось ли тебе есть что-то из ряда вон выходящее?
Навряд ли, Маркуша. Хотя в такую пору мы все не прочь полакомиться чем-нибудь эдаким. Да нет, ела ячменную муку, бывало, кукурузные хлопья, чуток свиных помоев. Ой нет, погоди! Там на ларе стояла картонная коробка. А в ней были большие круглые конфетки. Я сама надорвала её, примерно когда во мне зародились последние детки и этот, вот горе-то. Мне эти конфетки до того пришлись по вкусу, Маркуша! Я каждый день по штуке съедала.
Ах, Мадди, Мадди, вздохнул Марк Аврелий скорее с тоской, чем с гневом. Ты разве не прочла, что на пакете написано?
Не говори глупостей, Маркуша, примирительно произнесла Маделин. Сам знаешь я грамоте не умею.
Глава вторая ГАДКИЙ КОТ!
Сперва Маделин пыталась справиться сама. Она не хотела отрывать мужа от его привычных занятий чтения и созерцания. Однако нескончаемые поиски еды для пополнения убывающих запасов молока вконец утомили её, поэтому вскоре уже оба родителя рыскали по всем уголкам дома и сада в поисках чего-то мало-мальски съедобного, чтобы накормить прожорливого отпрыска, подобно двум маленьким птичкам, кормящим кукушонка. Если б только Маделин на этом остановилась, быть может, они бы как-нибудь и справились, быть может, существо это перестало бы расти так неуёмно, тем более что рост его как будто немного замедлился.
Но наступило утро, когда она с усталым видом (они всю ночь прочёсывали сад) сказала мужу:
Ничего не поделаешь, Маркуша, придётся перейти на конфетки.
Конфетки, дорогая? пропыхтел Марк Аврелий, с трудом втаскивая в гнездо хлебную корку, упавшую с хозяйского стола. Что
за конфетки?
А те, из пакета, пояснила Маделин. Про которые я тебе говорила, в нашем летнем доме. Да ты знаешь. Я их ещё ела, когда деток вынашивала. Они такие сытные, может, и он с них сыт будет.
Марк задумчиво окинул взглядом сына, который уже уписал почти весь хлеб и теперь приканчивал остаток непрерывно работающими зубами.
Ах да! Пищевые пилюли, дорогая. Э-э-э, а ты уверена, что выбранный тобой путь будет мудрым?
Насчёт мудрости не знаю, отозвалась жена, а не попробовать будет глупо. Я тружусь до седьмого пота, из сил выбилась. Вот, слышишь?
Гигант покончил с коркой и теперь громко выкрикивал своё первое и любимое слово. «Ещё! вопил он. Ещё!»
Ну хорошо, Мадди, согласился Марк Аврелий. Допустим, ты права. Но стоит спросить себя, осуществимо ли это, принимая во внимание время года и чисто физические трудности при транспортировке материалов?
Как? Повтори.
Справимся ли мы? Короче говоря, сумеем ли катить, толкать, пихать, бодать и так или иначе приводить в движение такой неудобный предмет, как пищевая пилюля, ведь тропинка длинная, а дождь, а ветер? Не говоря уж об опасности встретить кота.
Может, и не справились бы, отозвалась Маделин, но нам и не понадобится ничего такого. Просто перебираемся обратно в свинарник. А там пусть себе хоть в свинью вырастает.
Но в свинарнике очень холодно, с сомнением произнёс Марк, чьё газетное гнёздышко за стеной в гостиной находилось не дальше трёх футов от камина, и зимой там было необыкновенно тепло.
Это ненадолго. Он вскорости сможет сам о себе позаботиться, а мы вернёмся в дом. И дело ещё в другом: его всё равно надо вывести отсюда побыстрей, а то он навсегда тут застрянет слишком большой вырастет.
Несколько дней спустя, когда они тронулись в путь, справедливость слов Маделин стала очевидной: потребовались объединённые усилия родителей, чтобы пропихнуть массивное чадо в дыру позади каменной цветочной вазы. Они тщательно готовились, выбирая подходящий момент. Хозяева как раз трудились на другом конце сада, а кот, в чём предварительно убедился Марк, спал перед камином в гостиной. Маделин пустилась бегом по дорожке, поторапливая при этом сына, окликая его, так как он то и дело медлил, принюхиваясь и присматриваясь ко всем незнакомым запахам и предметам внешнего мира. Позади суетился взволнованный Марк Аврелий, стремившийся поскорее очутиться в укрытии. От волнения он даже перешёл на просторечие.