«Трах!» захлопнулась мышеловка.
Глава восьмая ПАПОЧКА ГОВОРИТ «СПАСИБО»
Марк Аврелий, сослепу бросившийся прямо к мешку с кроличьим кормом, наступил на край дощечки, служившей основанием ловушки; пружина соскочила, и жестокая металлическая скоба, захлопнувшись с быстротой молнии, прижала ему пальцы на левой ноге.
Ой-ой-ой! тихонько застонал Марк Аврелий. Ой-ой-ой!
Маделин чуть не сошла с ума от горя при виде страданий мужа, слыша его стоны.
Маркуша! Маркуша! шептала она дрожащими губами. Что делать-то?
Она знала ни одной мыши не удалось спастись из мышеловки. Даже те, кто избежал перебитой шеи, кому придавило хвост, уши или ноги, всё равно погибали в муках от шока, от боли или голода. Да и рано или поздно появлялись люди.
Как раз когда Маделин это подумала, она увидела в открытую дверь сарая, как из дома вышел хозяин с небольшим ведёрком в руке и направился через лужайку прямо к ним.
Если б только у неё хватило силы приподнять пружину и освободить несчастного пленника! Но для этого понадобилась бы мышь гигантской силы. Мышь с мощными челюстями. «Супермыш! подумала она. Конечно, конечно!»
Магнус, быстро сюда, времени терять нельзя!
Мужчина был уже на пол пути к сараю.
Магнус неуклюже приблизился и сочувственно лизнул в нос стонущего отца. При этом отец чуть не захлебнулся. Потом Магнус обнюхал незатейливую ловушку.
Что это? спросил он.
Мышеловка, ответила Маделин.
Гадкая.
Разумеется, гадкая, глупыш! Не болтай, лучше выпусти папочку. Возьми зубами вот эту металлическую штуку и подними её кверху.
Магнус ухватился зубами за пружину и вздёрнул её вверх в том месте, где находились пальцы Марка. Ловушка вместе с мышью взвилась в воздух.
Ой-ой-ой! пискнул Марк Аврелий.
Нет, нет, не так! закричала Маделин. Встань с другой стороны, Магнус. Поставь лапу вот тут, прижми дощечку.
Магнус повернулся, наступил на основание мышеловки и опять вцепился в металлическую пружину. Он тянул её изо всех сил, но крепкая пружина не поддавалась, и казалось, даже ему не под силу оттянуть её.
Вне себя от волнения, слыша шаги человека за дверью, Маделин грозно заверещала:
Сильней! Сильней тяни! А то опять укушу за нос!
Услышав такую страшную угрозу, Магнус резко вздёрнул голову, пружина приподнялась, всего лишь чуть-чуть, но и этого
хватило Марку Аврелию, чтобы вытащить ногу.
Быстро, быстро! зашипела Маделин. Туда, за горшки, оба!
И когда мужчина вошёл в сарай, мышей там как не бывало. Он взял пакет с кроличьей едой и вытряс часть в ведёрко. Поскольку голова у него была занята чем-то другим, он не заметил мышеловки, валявшейся там, где Магнус уронил её, не заметил следов от его зубов на ржавой пружине и подсыхающих тёмных пятнышек крови на деревянной подставке.
Когда шаги мужчины стихли вдали, вся троица вылезла из укрытия. Магнус сразу устремился к пакету с кормом. Он разорвал его, и когда густой коричневый поток вытек на полку, он жадно набросился на него и челюсти его ритмично задвигались.
Марк Аврелий показался из-за цветочных горшков, хромая со страдальческим видом, Маделин заботливо поддерживала его.
Ох, Маркуша, Маркуша, у тебя все пальчики переломаты, прошептала она.
Переломаны, механически поправил Марк.
Да знаю, знаю, родной. Очень болько?
Больно, Мадди. Да, очень. Он помолчал. Именно так, очень больно.
Попробуй поесть немножко, дорогой, нежно уговаривала Маделин, а я покамест почищу рану. И она принялась лизать раненое место.
Давай, папочка, пригласил его Магнус, набив полный рот. Хорошая кормёжка. Папочке станет лучше.
Поздним утром дела пошли на лад. Нога у Марка Аврелия всё ещё сильно болела (и хромота, кстати, осталась у него на всю жизнь), но вкусная еда и нежный уход жены почти вернули ему прежнюю словоохотливость. Чувство вины, которое он испытывал с тех пор, как язвительно говорил о сыне с Роландом, плюс искренняя благодарность за спасение воодушевили его на короткую, но торжественную речь.
Магнус, мой мальчик, начал он, я должен поблагодарить тебя от глубины, можно сказать, души за твой беспримерный подвиг, за избавление меня от от того предмета. Он не мог заставить себя произнести слово «мышеловка». Если бы не ты, я, безусловно, испробовал бы то средство от всех болезней, то состояние холода, которое уравнивает мышь высокого и мышь низкого происхождения, которое всё завершает, которое рано или поздно является и забирает всех. Прими же мою благодарность, дорогой мальчик. Мою вечную, выражаясь точнее, благодарность.
Магнус смотрел на отца с непонимающим видом.
Папочка говорит «спасибо», пояснила Маделин.
Она нежным взглядом окинула своих любимых. Муж, конечно, страдал от боли, но был жив, в здравом уме, избежал страшной участи! А его спаситель, их сын, этот супермыш, чьи крепкие зубы всё ещё продолжали трудиться, чей толстый живот надулся от сытости Какой же он великан среди мышей! «Считается в высшей степени почётным», так сказал этот славный мистер Роланд. Всё вокруг казалось прекрасным.
Но тут же Маделин, как ей было свойственно, впала в волнение. За Марком Аврелием надо ухаживать, заботиться о нём. Но где? Сам он какое-то время добывать себе пропитание не сможет, значит, надо, чтобы где-то поблизости находился порядочный источник пищи.