Этого уже нервы Маделин не выдержали. Может, она и обожала этого ребёнка больше, чем кого бы то ни было из детей, но всему есть предел. Её воспитали в уважении к старшим, к более опытным, и заговаривать младшим следовало, только когда к ним обращаются. «Детей должно быть видно, а не слышно». У Маделин до сих пор звучит в ушах ледяной голос старой незамужней тётки, провозглашающей это правило. В бешенстве Маделин выскочила из клетки на стол и впилась острыми как иголки зубами в его большой нос. Раздался взвизг боли, отчаянное царапанье когтей Магнус пытался сохранить равновесие, качаясь на краю стола с клеткой, а затем громкий удар, когда Магнус хлопнулся на землю.
Поделом тебе! крикнула ему вслед Маделин. Потом обернулась к Марку Аврелию: Это твоя вина, Маркуша. Ты должен был проявлять больше строгости, когда он был маленький.
И она соскользнула вниз по ножке стола.
Роланд бешено задёргал носом, заметив выражение, появившееся на физиономии Марка.
Весьма решительная дама, сказал он своим густым голосом. Марк не ответил, и кролик продолжал: При всём том мы не решили проблемы, как накормить парня, не так ли?
Марк Аврелий по-прежнему молчал. Всегда такой выдержанный, сейчас он переживал сумбур чувств. С одной стороны, его мучил страх, который он всегда испытывал, покидая спасительную норку. С другой стороны, он отчасти гордился победой Магнуса над котом, отчасти не одобрял дерзости сына. А с третьей он стыдился того, что жена отчитала его, и в высшей степени, по его мнению, несправедливо, в присутствии достойнейшего нового друга.
Всё это угадал Роланд.
Внизу, под ними, слышался жалобный голос Магнуса: «Мамочка сделала больно» и голос Маделин, заканчивающей инцидент так, как обычно делают матери: «Надо было слушаться мамочку. Мамочка знает лучше, что надо делать. Ну хватит, не плачь, сейчас мамочка поцелует твой носик».
Роланд медленно обернулся к Марку Аврелию, его длинные мягкие уши прошуршали по полу клетки.
Женщины умеют справляться с такими вещами, не правда ли, старина? сказал он тоном, каким говорит мужчина с мужчиной. Но всё-таки главный в семье это кормилец, правда? Ну а теперь тебя, главу семьи, несомненно волнует, как разрешить проблему пропитания вашего сына?
Да, отозвался Марк.
И ты, разумеется, сообразил, с твоим-то интеллектом, что где-то имеется большой запас смеси, которой кормят меня?
Да, повторил Марк.
Ты же догадливый, знаешь, небось, где они это держат?
Марк изо всех сил постарался придать себе осведомлённый вид.
Так я и думал, продолжал Роланд. Я должен был знать, что при твоём уме ты уже догадался, где хранится корм.
То есть это с надеждой протянул Марк, в
Именно, ответил Роланд. И на твоём месте я бы соскочил вниз и сказал твоей превосходной жёнушке, чтобы она перестала волноваться, потому, что ты всё уже продумал. Держись уверенно. Да что я говорю? Ведь любому ясно, кто в доме главный.
Именно, подтвердил Марк.
Да, кстати, это в сарае с цветочными горшками, добавил Роланд, подёргивая носом.
Ну да, конечно, отозвался Марк Аврелий. По правде говоря, я как раз туда и направляюсь.
Маделин по меньшей мере удивилась, чтобы не сказать больше, когда Марк Аврелий спустился по ножке стола и резко приказал:
За мной! Бегом!
«Надо же! сказала себе Маделин. Что это на него нашло? Надеюсь, он знает, куда идти, он же слеп, как летучая мышь».
Она уже повернулась, чтобы следовать за своим повелителем, как вдруг ей пришла в голову новая мысль.
Магнус, сказала она, подбери кончик кошачьего хвоста и перекинь его в соседский сад. А потом иди за нами. «Пускай на кого-нибудь другого думают», решила она и бросилась бегом вдогонку за Марком.
Куда мы идём, Маркуша? запыхавшись, спросила она, нагнав мужа.
В сарай с цветочными горшками! прокричал Марк Аврелий уверенным голосом.
Сарай стоял в дальнем углу сада по диагонали от свинарника, причём находился чересчур далеко, настолько далеко от их летнего и зимнего жилища, что они там никогда не бывали. Тем не менее Маделин знала, где он, а муж её, как она справедливо полагала, не знал. Что-то подсказало ей не подвергать сомнению его новоприобретённую уверенность. Она поравнялась с ним и стала деликатно подталкивать на бегу в нужном направлении. Сзади слышался топот нагонявшего их Магнуса.
Добежав до открытой двери в сарай, Марк Аврелий остановился и обернулся к жене и сыну. Мышиный Моисей, он привёл свой народ к «земле обетованной» и теперь хотел, чтобы этот момент запечатлелся в их сознании в полной мере.
Здесь настоящее изобилие! крикнул он и забрался на стопку ящиков, а с них на полку. Там его нос учуял (зрение, как известно, было у него слабое) запах кроличьего корма. Но чего нос не учуял, так это опасности, находившейся между ним и чудесно пахнущим бумажным пакетом, к которому он столь опрометчиво кинулся. Маделин разглядела опасность, но было уже поздно.
Маркуша! завопила она в ужасе. Осторожно! Стой Но слова её оборвал страшный звук, не раз служивший погребальным звоном для многих и многих мышей.