А-а-а-а!
Ну у меня в голове два и два сразу сложилось: или продулись в карты проходимцу и теперь пытаются понять, как женам дома объяснять отсутствие денег, или он и правду еще и подрезал у них кошель. В любом случае его причастность к этому инциденту не вызывала сомнений. Однако тащить его за ноги с верхней полки я точно не собирался. Другой вопрос не сопрет ли он еще что-нибудь и у нас?
Белорусские "злодзеи" насколько мне было известно, руководствовались принципом "воук не палюе там, дзе жыве"*, но про ростовских я понятия не имел, как с этим у них обстоят дела.
*"волк не охотится там, где живёт" принцип, по которому не стоит заводить отношения с одноклассницами, пускать немецкие железнодорожные составы под откос рядом с родной деревней и воровать в том же купе, в котором едешь в поезде
Так что я решил вернуться на всякий случай. И, черт возьми, проходимцы-то уже на месте не было! Саквояжа его тоже! Тася открыла глаза и встревоженно смотрела на меня:
Гера, что происходит?
Глянь деньги-документы на месте?
Она пошарила руками под своей подушкой и кивнула:
Ага. Наше всё здесь.
А всё мое всегда со мной, болтается в нагрудном кармане рубашки, застегнутое на пуговицу... В общем, я решил разыскать странного попутчика, на всякий случай.
Куда тип этот пошел не видела? уточнил я.
Видела. В сторону купе проводников... А что случилось? громко прошептала она.
Кого-то в вагоне обворовали.
Ого!
Интересно я ведь только-только вернулся оттуда, из тамбура куда он мог деться? Ответ был только один: туалет! Но проводница ведь закрыла его станция скоро... Размышляя таким образом, я покинул купе и вернулся в тамбур, на секунду притормозив у дверей клозета. Оттуда не доносилось ни звука.
Поезд в это время уже тормозил на станции, мелькали огни ростовского вокзала. Дернувшись в последний раз, состав застыл, проводница протерла тряпкой дверные ручки и опустила лесенку, я спустился сразу рядом за ней, вдыхая холодный ночной воздух и осматриваясь. С неба накрапывало, по перрону торопился наряд транспортной милиции.
Сюда, сюда, в наш вагон! замахала проводница. Пойдемте.
Разрешите? корректно попросил один из стражей порядка.
Я отошел чуть в сторонку, и пропустил милиционеров внутрь. На посадочной платформе кроме меня находились разве что проводники из других вагонов, которые держали в руках мощные сигнальные фонари, и переговаривались друг с другом. Пробежал начальник поезда высокий сутулый мужчина в железнодорожной форменке, и тоже вскочил в наш вагон.
Вдруг прямо над моей головой послышалось какое-то скрежетание и шевеление, и с огромным удивлением я увидал сначала туфли, а потом и полосатые брюки того самого проходимца, который пытался вылезти наружу сквозь окно туалета! Это вообще физически возможно?
Давай, говорю. Спускайся. Я тут тебя подстрахую.
Спасибо, добрый человек, сказал кудрявый, повиснув на кончиках пальцев. Откуда ты там вообще взялся?
Но спуститься спустился. Как будто у него был другой выход!
Глава 4, в которой появляется великолепный Эрнест
В их описании используются мотивы нескольких причерноморских городов и южных стран/народов.
Адлерский вокзал этот, старый нравился мне гораздо больше выстроенного к зимней Олимпиаде 2014 года чудовища из стекла и металла, которое хотя и было внутри довольно комфортным и технологичным, внешне представляло
из себя гибрид Звезды Смерти и Сиднейского оперного театра. Этот же, пятидесятых годов постройки вокзальчик, был миленьким, уютным, очень южным, утопающим в субтропической зелени. Имелось тут что-то вроде портика, а еще колонны, тротуарная плиточка с проросшей сквозь швы травкой, лавочки в тени раскидистых деревьев... Даже тепло на душе становилось, глядя на этот приятный образчик советской курортной архитектуры.
А еще вокзал был шумным, суетливым, поражающим воображение разноязыким многоголосьем. Девочки откровенно растерялись, стоя на перроне и оглядываясь по сторонам. Я же просто радовался теплому воздуху и зелени: мне доводилось бывать здесь, в будущем, и вся эта суматоха и буйство жизни ни капельки не смущали.
Как насчет поехать электричкой? уточнил я на всякий случай.
Телепаться по серпантину аки г... голавль в проруби, пользуясь услугами местных бомбил мне не улыбалось. Тащиться ЛАЗе или "Икарусе" по горам тоже. Крутые подъемы и спуски, извилистые участки пути, лихой нрав джигитов-водителей и выходящие на трассу флегматичные коровы, буйволы, козы, собаки и снежные люди (но это не точно) не добавляли привлекательности автомобильному транспорту.
Смотри: электричка до Анакопии через два часа, указала Тася на табло. Устанем ждать! Давай автобусом?
А дети...
Что дети? южный ветер трепал ее распущенные волосы, девушка улыбалась.
Не укачает? Горы, серпантин...
Этих-то? подняла бровь Таисия.
"Эти", отбросив растерянность и сомнения, уже залезли на ближайшую магнолию, пытаясь достать одного из местных котиков, который из-под полуприкрытых век смотрел на двух дикарок, подкрадывающихся к нему по толстой ветке, помогая одна одной.
Вдруг за моей спиной послышался топот ног, шумное дыхание и молодой мужской голос: