Как самочувствие? участливо спросила Тася, которая поджидала меня под дверью.
Вы меня уж простите, Таисия Александровна, но моё самочувствие ровно такое, как будто молодой крепкий мужчина минут пятнадцать пихал мне в рот длинный толстый шланг! выдал я.
Кх-х-х-х! Тася покраснела, зажала рот ладонью и, пыталась не засмеяться, глядя на то, как красивый голубоглазый доктор сквозь открытую дверь передает мне какие-то бумаги и справки.
Ему было плевать на дурные приметы, порог доктора не смущал. Я думаю, его вообще мало что смущало после пары лет работы в эндоскопическом отделении.
На этом всё? уточнила Тася.
Всё... Теперь вроде как можно попытаться отсюда сбежать...
Вообще-то полагалось ждать результатов всего этого безобразия на больничной койке, но мне страсть как не хотелось туда возвращаться. В том числе и потому, что в палате со мной жили не обычные соседи, а настоящий клуб выдающихся джентльменов.
Один усатый мистер, кажется энергетик, с растянутой в аппарате ногой, храпел как тысяча чертей, со вздохами и всхлипами. По этим звукам можно было писать аранжировки для дабстепа, ну или индустриальную симфонию, ибо дабстеп в нынешнее время был неведом.
Второй мелкий смуглый камрад с фиксирующим воротником на шее постоянно что-то говорил или пел! Этот не обделенный красноречием парень рассказал мне подноготную всей своей семьи от троюродного дяди до тещиной свояченицы, и я какого-то хрена теперь был в курсе, что у этой свояченицы шесть пальцев на ноге! А пел этот достойный адепт Орфея одну и ту же песню из неведомого мне индийского фильма:
Разодет я как картинка, я в японских ботинках,
В русской шляпе я большой и с индийскою душой!
Его проникновенный петушиный фальцет повторял эти мантры всё время, свободное от рассказов про свояченицу и ее пальцы. Честно говоря, я думал, что сойду с ума. Решение сбежать укрепилось, когда привезли третьего: к этому полному джентльмену с травмированным коленом приходили посетители и приносили ему разные лакомства. И поглощал он их с завидным аппетитом. Двадцать четыре часа в сутки! Потрясающее пищеварение...
Так что да, я вполне был готов сбежать. И сбежал.
Автобусы следовали один за другим, но нам совершенно не подходили. В городах более трехсот тысяч населения, где номера автобусных маршрутов становятся двузначными, названия их порой звучат как угрозы или заклинания. Особенно, если написаны они на беларускай мове: "Нумар 66 ЗЛІН-Белгасхарчпрамгандль"!
А всего-то автобусик катится себе от Завода литья и нормалей до конторы Белорусского Госпищепромторга...
Наконец, появился желтый "Икарус", с которым нам было по пути. Оказалось не только нам, чуть ли не половина ожидающих на остановке товарищей ринулась на штурм чуда венгерского автопрома. Пришлось и нам втискиваться в его стремительно уменьшающееся нутро, да еще и помогать девочке лет одиннадцати-двенадцати втащить в салон не то виолончель, не то контрабас в футляре. Толпа людей унесла нас ближе к центру, музыкальная школьница осталась на задней площадке.
Я отгородил при помощи своей спины и рук немного места, защищая Тасю от стесненных обстоятельствами пассажиров, оплатил проезд и спросил:
А Аська с Васькой где сейчас?..
Таисия не успела ответить: кондуктор добралась до музыкальной девчушки с контрабасом.
За инструмент тоже надо заплатить! заявила тётя-билетёр.
Но у меня денег хватает только до музыкальной школы и назад! растерялась девочка. У меня больше нет!
Ничего не знаю! Правила для всех одинаковые! какая-то очень принципиальная и бессердечная тётя попалась.
Послушайте! возмутился пожилой мужчина в красной шапке-петушке. Отстаньте от ребенка! Что вы прицепились!
Защитник занимал сразу два сидения: на одном он расположился сам, на другом стояли яйца несколько картонных лотков, один на другом, перевязанные бечевкой.
А вы не встревайте! отбрила мужика кондукторша. А ты, милочка, или заплатишь или выйдешь, определяйся, пока я до передней площадочки дойду и вернусь.
Девочку мне стало жалко, и я подумал было просто взять и заплатить за нее, но тут автобус остановился, и львиная доля пассажиров вышла. В том числе мужик с яйцами. Девочка с контрабасом сбледнула с лица, но сжала губы и, прижав к себе музыкальный инструмент, осталась стоять на задней площадке: вот что значит любовь к музыке.
А вместо мужика на то же самое сидение сел какой-то смуглый молодой парень, в точно таком же "петушке" разве что в белую крапинку. Двери закрылись, кондукторша с самым решительным видом по полупустому салону направилась к девочке.
Ты почему не вышла? Давай, плати за контрабас, или я сама его на следующей остановке выброшу, вот ведь неугомонная!
Ну, не права же, со всех сторон! Нужно было вмешиваться, но парень в "петушке" успел первым:
-Отойдите от девочки, шо вы привязались!?
Кондукторша, не поворачиваясь к парню, но краем глаза фиксируя знакомую шапочку, рыкнула:
Товарищ, если вы еще раз вмешаетесь, я вас заставлю платить за ваши яйца!
Тася фыркнула, народ в автобусе тоже откровенно потешался над ситуацией, а парниша в красном "петушке" не растерялся и выдал: