Боевая она! одобрительно сказал командир. Хорошие у нас девушки, товарищ Ласточкин! Гордится она вами, а? И хороша, должно быть? Не видел, а чувствую хороша.
Хороша! краснея воскликнул Ласточкин.
Он хотел показать карточку и рассказать о будущих отметках на каемке, но постеснялся.
Ну, а теперь отдыхать, отдыхать. Видите, как она нам приказывает свинцом поливать фрицев, командир засмеялся. Берегите силы. Золотая девушка, золотая
Спасибо, товарищ командир! порывисто поблагодарил Вася и вышел из землянки.
«Нет лучше нашего командира!» пылко подумал он.
Вася ощутил такой прилив сил и воинственности, что мог бы сейчас же, немедленно, снова расчищать огнем путь пехоте, сокрушать вражеские блиндажи, сшибать фашистских стервятников. Он жадно и зорко вглядывался в темную ночь. Она показалась ему слишком мирной.
Товарищ командир!.. Одну секунду Разрешите, товарищ командир, пойти в разведку
Идите отдыхать, строго приказал командир.
Есть итти отдыхать, виновато ответил Ласточкин.
Командир с ласковой усмешкой смотрел вслед уходящему Васе.
Эту лирическую быль рассказали фронтовики.
На каемке маленького девичьего портрета артиллерист Вася Ласточкин уже сделал три боевые зарубинки.
ВСТРЕЧА
с каким он выслушивал выговоры по своему адресу! Совершенно невозмутимая, почти каменная физиономия, и только усмешка играет в углах пухлых, как у девчонки, губ. Как раздражала педагогов эта усмешка подростка. И это его любимое словечко, которое он неизменно изрекал по всякому поводу: «Порядочек!..» Молодая химичка Любовь Петровна даже однажды всплакнула в учительской из-за Мити Тихонравова. «Экземпляр», звали его тайком между собой педагоги.
Ну, ладно, как говорится, бог с ним
Баратов прогнал неприятные воспоминания и стал думать о выпускном вечере. Чудесный был вечер! Пожалуй, самые чарующие вечера в школе это именно выпускные. Ты знал этих девочек и мальчиков малышами, карапузами, и вдруг, словно впервые увидел их по-настоящему взрослыми. Лиза Манаева пришла в длинном-предлинном платье. Маленькая дама Олег Левантов надел свой первый мужской костюм с воротничком и галстуком. И в голосах их, в тоне, в движениях появилось что-то новое. Какая-то независимость, взрослость
Николай Иванович, поухаживайте за мной. Передайте мне печенье, улыбаясь, попросила Лиза Манаева, когда пили все вместе прощальный чай в школьной столовой. А Олег или Борис, кто-то из них, извлек из кармана портсигар и торжественно предложил:
Закурим, Николай Иванович?
И все же Баратов видел в этом юноше мальчишку с бородавками на руках (у Олега всегда были бородавки), а в этой девушке, облаченной в длинное платье, длинноногую девчушку в короткой сатиновой юбке
«Дорогие мои, думал учитель, ворочаясь под полушубком в темной землянке, дорогие мои, где-то вы? Помните ли меня?
А как искрились глаза учеников, когда он объявил им, что уходит добровольцем на фронт! Какие сердечные и восторженные слова говорили они ему на прощанье! Это были незабываемые минуты. Баратов тоже говорил тогда что-то хорошее и возвышенное. И только Митя Тихонравов ах, уж этот Митя Тихонравов! нарушил лирическую приподнятость этих секунд. Он ураганом влетел в коридор, где сумерничали учитель и старшеклассники, и закричал:
Николай Иванович! Вы записались добровольцем? Порядочек! И все невольно расхохотались
Баратов, к командиру!
Голос товарища пробудил бойца-учителя от сладкого забытья.
Выполнив опаснейшее боевое задание, Баратов под огнем противника полз «домой», вплотную прижавшись ко льду. И вдруг охнул, почувствовав невыносимую боль в ноге. Фашистская пуля тяжело ранила учителя. Он упал. Хотел ползти дальше и не мог Немцы заметили его. Раскинулись цепочкой. «Сейчас плен!» в отчаянии подумал Баратов. И вдруг кто-то схватил и встряхнул его. Ему показалось, что это немец. Он гневно вскрикнул и, напрягая остатки сил, оттолкнул.
Свой не лягайся, услышал он русский голос, ложись ко мне на спину.
И кто-то потащил его на себе, перекатываясь по льду.
Тяжелый ты снова услышал он голос, и этот голос показался ему знакомым. Как мешок и пулемет еще у тебя! Ну, да не помирать же тебе Лежи ловчей, задушишь меня Экий увалень! Пропаду я с тобой
Спасибо, товарищ, виновато прошептал Баратов.
Погоди радоваться, грубовато ответил его спаситель, окружают нас, сволочи взять хотят! Постой-ка, я им сейчас покажу кой-что
Боец стряхнул Баратова на лед и неожиданно скомандовал громким голосом:
Рота, готовься к атаке! Рота, слушать команду! Пулемет, огонь!
И стал стрелять из баратовского пулемета.
Немцы остановились. Опешили. Хитрая выдумка красноармейца ввела их в заблуждение. Они, должно быть, подумали, что здесь прячутся превосходящие силы, и стали убегать
Порядочек! услышал Баратов довольный голос своего спасителя и вскрикнул от изумления.
«Тихонравов?! Митя?! Не может быть!»
Тихонравов? Ты?.. пошептал учитель, приблизив лицо к лицу бойца.
Пухлые, как у девчонки, губы удивленно улыбнулись.
А ты откуда мою фамилию знаешь?
Тихонравов!.. Митя! Это я Николай Иванович