Ему пришлось забиться за камень. Через минуту с какой-то виноватой улыбкой он сполз в овраг.
Он сидел на нарах и, неуклюжа сжимая сильными пальцами иглу, пришивал заплатку к рубахе.
Я тебе рассказал все откровенно, а ты ругаешься. проворчал Романцов. Он сердито посмотрел на широкое, морщинистое, с отвислыми щеками лицо ефрейтора.
Ты меня не понял. Я говорил о самодисциплине. Не трудно быть дисциплинированным бойцом, когда весь день рядом с тобою лейтенант или старшина. А в снайперской засаде ты один. Один! И грош тебе цена, если ты не можешь в это время управлять своими нервами. Кроме того, я не склонен к сентиментальности, грубовато сказал Курослепов. Когда ко мне прибегал
плачущий Андрюшка и жаловался, что его побили мальчишки, я брал ремень и хладнокровно порол племянника. Порол и говорил: не реви, подлец, не жалуйся, а сам лучше дерись!
Хороша педагогика! фыркнул Романцов.
Он снял сапог и осмотрел торчащие из подошвы гвозди.
Как бритвой срезал! Пр-роклятый немец! Влеплю я пулю в его лоб!
Это легко сказать и весьма трудно сделать!
Ты думаешь?
Да.
Броневые шиты?
Разумеется!
Они понимали друг друга с полуслова. Курослепов аккуратно сложил рубаху, спрятал иголку и нитки в вещевой мешок.
Меня раздражают статейки в газетах, где немцев обзывают дураками и идиотами. Он усмехнулся. Конечно, они и есть дураки. Но в несколько ином плане Снайпер Сережа Романцов убил в августе на одном участке двадцать три немца и наивно вообразил: завтра и послезавтра он будет здесь так же легко убивать фашистов. Но немцы не такие уж дураки, и все вышло по-другому.
Они не видели меня! запальчиво сказал Романцов.
Да-а, вчера они еще не видели тебя. Но вместо одного наблюдателя они выставили трех. Или восемь! Не знаю. А сегодня в засаду вышел первоклассный немецкий снайпер. Не случайно они оборудовали для него такую надежную позицию.
Я ночью приползу и украду щиты!
Курослепов рассмеялся:
Глупо! Они установят новые. Иди. Сережка, к сапожнику.
Романцов спрыгнул с нар, поправил пилотку и решительными шагами пошел к командиру взвода.
В землянке лейтенанта Суркова было тихо. Старательно заправленная койка белела у стены пикейным одеялом. На дощатой стене висел портрет Сталина, фотографии киноактрисы Орловой и двух дочерей лейтенанта: пухлых, тяжелогубых девочек с широкими бантами в светлых косах.
Иди, сказал Сурков, продолжая читать книгу. После обеда тебе придется заняться с Галлиулиным и Ширпокрылом по стрелковому делу.
А где заниматься? ровным голосом спросил Романцов и почесал ногтем переносицу. Он не любил заниматься с молодыми бойцами.
В лощине, сказал лейтенант, перелистывая страницы. Романцов заглянул через его плечо: Стендаль «Красное и черное».
На Ленинградском фронте от Ораниенбаума до Морозовой в тот год все офицеры, сержанты и бойцы читали «Красное и черное». В первые дни войны Гослитиздат выпустил эту книгу. Немецкая блокада перерезала все пути из города. Сто тысяч экземпляров романа остались в Ленинграде.
Вчера фриц в лощину пять мин бросил.
И сегодня бросит, равнодушно сказал лейтенант.
Выйдя из землянки, Романцов со злости плюнул на песок. «Этот Ширпокрыл на редкость тупой парень, подумал он. с ним придется долго возиться. Не понимаю я лейтенанта, ей-богу не понимаю Куда полезнее, если с новичками будет заниматься Курослепов. У него есть педагогические способности».
На окружающих Ораниенбаум холмах дрожало и переливалось, словно расплавленное стекло, знойное марево.
Голубоватый дымок лениво поднимался из трубы походной кухни.
Вдыхая густой запах борща, Романцов приветливо помахал рукою повару Савоськину и весело крикнул:
Тимофею Васильевичу пламенный фронтовой привет! Еще на шоссе я учуял, как воняет тухлая свекла. Меня аж за мутило!
Повар сонно посмотрел на него я пробормотал:
Ох, Сережка, будет у нас разговор!..
Что такое? возмущенно спросил Романцов. Грязь! Мусор! Навоз! Никакой санитарии и гигиены! Где суворовская забота о бойце? Где белоснежный фартук повара? Мне противно смотреть на эту рогожу, на грязный черпак, на заросшую щетиной рожу повара! Прыгая на одной ноге, он ловко стянул сапог; Виленчук! Виленчук! закричал он. Комбат приказал немедленно отремонтировать мои сапоги! Вечером я плыву в Ленинград на слет знатных снайперов фронта!
Из окна выглянул мрачный сапожник и, раздувая черные усы, сказал:
Актер!..
Виленчук недолюбливал Романцова. Это не мешало ему раз в месяц добросовестно ремонтировать его сапоги.
Кто актер? Кто?!
Давай сапог! нетерпеливо сказал Виленчук и захлопнул окно.
Размотав портянку, Романцов положил ее на нагретый солнцем камень и снова, прихрамывая, пошел к кухне.
Отвернув лицо от плотной струи пара, повар сыпал из решета в котел сушеную картошку.
Почему ты не толстеешь? спросил Романцов. Нахально жрешь сосиски с тушеной капустой, а нас кормишь
тухлой свеклой И все ты, Тимофей Васильевич, худой, кик щепка! Может быть, у тебя глисты? тихо сказал он, кладя руки на медную крышку котла и поглядывая хитрыми глазами на повара. Иди к врачу!
Савоськин угрожающе поднял черпак над головой Романцова, но сразу же засмеялся: