Аркадий Аверченко Я в свете
I
Куда ты собрался?
К одним знакомым. У них званая вечеринка.
Гм Досадно. Я пришел провести вечер с тобой.
Да, жаль. Но ничего не поделаешь. Я уже обещал.
Что же я теперь буду делать эти несколько часов? печально спросил я. Хотел поболтать с тобой Кто эти твои знакомые?
Полосухины.
Полосухины? обрадовался я. Скажи, пожалуйста, это не тот ли Полосухин, у которого в прошлом году дача сгорела?
Да, тот.
Ну, так как же! Я его знаю! Еще я тогда пожар смотрел и видел этого Полосухина вот, как сейчас тебя вижу А знаешь что? Не пойти ли нам к Полосухиным вместе?
Да ведь ты не получал приглашения?
Ну так что ж такое? Не выгонят же они меня?
Неудобно.
Да почему?
Ну, знаешь В обществе ведь не принято являться в первый раз в незнакомый дом без приглашения.
Но ведь я же не один, а с тобой.
Да и со мной неловко.
Ну почему?
В обществе так не принято. Светские люди так не делают.
Не беспокойся, голубчик, угрюмо возразил я. Я не хуже твоего знаю эти все светские штучки, что вот, мол, рыбу нельзя есть ножом и прочее. Но в данном случае все это пустяки если я не вор, не пьяница, то почему же меня не принять? Что, я не такой же человек, как и ты, что ли?
Плешаков неохотно сказал:
Как хочешь Если ты настаиваешь едем. Только ведь ты в пиджаке. Нужно тебе заехать переодеться.
Да зачем же? Пиджак почти новенький А что толку в смокинге?.. У другого, может быть, и смокинг есть, да зато портной его день и ночь плачет. Пусть меня судят не по платью, а по моему уму и воспитанию.
Во всяком случае, усмехнулся Плешаков, ты получил довольно оригинальное воспитание
Смейся, смейся! Мне хотя не приходилось до сих пор вращаться в обществе, но во всяком случае я рыбу ножом есть не стану!
Мы сели на извозчика и поехали к Полосухиным. Я предвкушал хороший, веселый вечер и поэтому радовался как ребенок.
Насчет моего первого появления и первых приветствий у меня уже сложилось несколько планов.
Можно, во-первых, сыграть роль чудаковатого парня-рубахи и души нараспашку, игнорирующего светские условности, что придает всем его поступкам странную прелесть. Здесь допустима небольшая фамильярность, подшучивание над девицами и любезничание с дамами, что должно вызывать общий смех и восклицания: «Ох уж этот Николай Николаич Для него нет ничего святого! Только попадись ему на язычок!»
Можно также быть печальным, томным, чтобы было видно, что мысли мои витают где-то далеко, и весь светский шум не долетает до моих ушей Или еще можно держать себя очень сдержанно, холодно, но в высшей степени вежливо, как и подобает человеку, явившемуся впервые в дом.
Конечно, в том, другом и третьем случае необходимо соблюдение светских приличий, и одинаковым образом как светскость, так и чудаковатость и меланхоличность должны удерживать меня от употребления ножа при операциях с рыбой и от прочих поступков.
Ну вот мы и приехали к Полосухиным, сказал Плешаков, соскакивая с извозчика. Может, ты раздумал?
Чего там мне раздумывать, весело возразил я. Не звери же они, в самом деле. Не съедят меня. Ты меня только не забудь представить.
Плешаков промолчал, и мы, поднявшись по лестнице, позвонили
II
Вот это хозяйка, шепнул мне Плешаков.
Позвольте представиться! сказал я, улыбаясь. Прошу любить да жаловать. Я страшно извиняюсь за немного бестактное, так сказать Это вторжение очень напоминает человека, который рыбу ест ножом. Впрочем, к чему эти светские условности, не так ли? Ах, сударыня Все на свете проходит, и через сто лет, вероятно, никого уже из нас не будет на свете
Тут же я пожалел, что не остановился на какой-нибудь определенной манере держать себя. Начал я «рубахой-парнем», продолжил «светским сдержанным аристократом», а кончил «меланхоликом».
Ничего, милости просим, сказала хозяйка. Неужели вы, однако, такой пессимист, что думаете о смерти?
Да, вздохнул я. Что такое, в сущности, жизнь? Какой-то постоялый двор. Все приходят, уходят. Стоит ли после этого мучиться, страдать
Лицо хозяйки омрачилось. «Однако, подумал я. Пригодна ли меланхоличность для светского вечера, где все должны веселиться?..»
Я надел на себя личину чудака, всеобщего любимца, «рубахи-парня».
Прищелкнул пальцами и спросил:
А где же хозяин сего богоспасаемого домишки?
Он в карточной комнате.
А-а, подмигнул я. Променял красивую женушку на картишки. Хе-хе. Ох, приударю я за вами будет он тогда с выигрышем!
С каким? бледно улыбнулась хозяйка.
Кому не везет в любви везет в картах! А вы будто бы не понимаете? Ох эти женщины!
Я лукаво засмеялся. Лицо хозяйки дома казалось равнодушным. Она отвернулась и посмотрела на какого-то старика, топтавшегося в углу.
«Рубаха-парень» брал свое. Я кивнул головой на старика и сказал:
Мы как будто во фруктовом саду.
Почему?
Да на одном из деревьев уже выросла синяя слива.
Я думал, что она расхохочется, так как нос старика действительно напоминал синюю сливу, но оказалось, что старик приходился ей отцом, и она обиделась.
Пришлось пустить в ход всю свою светскость, чтобы выпутаться из неловкого положения. Я пригласил на помощь «сдержанного аристократа» и сказал: