И не думал! сказал Клочков. Накажи меня бог, совсем ни на кого не намекал!
Да ну, ну оставь, пожалуйста! Он, действительно, любит за женским полом бегать Ты это верно за ним подметил Только ты тово частного пристава выпусти Не нужно И Гранского этого выпусти Герой какой-то, чёрт его знает чем занимается, говорит с разными фокусами Если б ты его осуждал, а то ты, напротив, сочувствуешь Может быть, он и хороший человек, но чёрт его разберет! Всё можно подумать
А знаете, кто такой Ясносердцев? Эта наш Енякин На него Клочков намекает Титулярный советник, с женой вечно дерется и дочка Он и есть Спасибо, друг! Так ему, подлецу, и надо! Чтоб не зазнавался!
Хоть этот, например, Енякин вздохнул Замазурин. Дрянь человек, шельма, а все-таки он всегда тебя к себе приглашает, Настюшу у тебя крестил Нехорошо, Осип! Выкинь! По-моему бросил бы лучше! Заниматься этим делом ей-богу Разговоры сейчас пойдут: кто, как почему И не рад потом будешь!
Это верно подтвердил Полумраков. Баловство, а из этого баловства такое может выйти, чего и в десять лет не починишь Напрасно затеваешь, Осип Не твое и дело В Гоголи лезть да в Крыловы Те, действительно, ученые были; а ты какое образование получил? Червяк, еле видим! Тебя всякая муха раздавить может Брось, брат! Ежели наш узнает, то Брось!
Ты порви! шепнул Булягин. Мы никому не скажем Ежели будут спрашивать, то мы скажем, что ты читал нам что-то, да мы не поняли
Зачем говорить? Говорить не нужно сказал Замазурин. Ежели спросят, ну, тогда врать не станешь Своя рубашка ближе к телу Вот этак вы понастроите разных пакостей, а потом за вас отдувайся! Мне это хуже всего! С тебя, с больного, и спрашивать не станут, а до нас доберутся Не люблю, ей-богу!
Потише, господа Кто-то идет Спрячь, Клочков!
Бледный Клочков быстро спрятал тетрадь, почесал затылок и задумался.
Да, это правда вздохнул он. Разговоры пойдут поймут различно Может быть, даже в моем водевиле есть такое, чего нам не видно, а другие увидят Порву А вы же, братцы, пожалуйста, тово никому не говорите
Принесли русское шампанское Гости выпили и разошлись
Экзамен на чин
Учитель русского языка Пивомедов, стоявший в передней Хго уездного училища вместе с Фендриковым и снисходительно куривший его папиросу,
пожал плечами и успокоил:
Не волнуйтесь. У нас и примера не было, чтоб вашего брата на экзаменах резали. Проформа!
Фендриков успокоился, но ненадолго. Через переднюю прошел Галкин, молодой человек с жидкой, словно оборванной бородкой, в парусинковых брюках и новом синем фраке. Он строго посмотрел на Фендрикова и прошел дальше.
Затем разнесся слух, что инспектор едет. Фендриков похолодел и стал ждать с тем страхом, который так хорошо известен всем подсудимым и экзаменующимся впервые. Через переднюю пробежал на улицу штатный смотритель уездного училища Хамов. За ним спешил навстречу к инспектору законоучитель Змиежалов в камилавке и с наперстным крестом. Туда же стремились и прочие учителя. Инспектор народных училищ Ахахов громко поздоровался, выразил свое неудовольствие на пыль и вошел в училище. Через пять минут приступили к экзаменам.
Проэкзаменовали двух поповичей на сельского учителя. Один выдержал, другой же не выдержал. Провалившийся высморкался в красный платок, постоял немного, подумал и ушел. Проэкзаменовали двух вольноопределяющихся третьего разряда. После этого пробил час Фендрикова
Вы где служите? обратился к нему инспектор.
Приемщиком в здешнем почтовом отделении, ваше высокородие, проговорил он, выпрямляясь и стараясь скрыть от публики дрожание своих рук. Прослужил двадцать один год, ваше высокородие, а ныне потребованы сведения для представления меня к чину коллежского регистратора, для чего и осмеливаюсь подвергнуться испытанию на первый классный чин.
Так-с Напишите диктант.
Пивомедов поднялся, кашлянул и начал диктовать густым, пронзительным басом, стараясь уловить экзаменующегося на словах, которые пишутся не так, как выговариваются: «хараша халодная вада, кагда хочица пить» и проч.
Но как ни изощрялся хитроумный Пивомедов, диктант удался. Будущий коллежский регистратор сделал немного ошибок, хотя и напирал больше на красоту букв, чем на грамматику. В слове «чрезвычайно» он написал два «н», слово «лучше» написал «лутше», а словами «новое поприще» вызвал на лице инспектора улыбку, так как написал «новое подприще»; но ведь всё это не грубые ошибки.
Диктант удовлетворителен, сказал инспектор.
Осмелюсь довести до сведения вашего высокородия, сказал подбодренный Фендриков, искоса поглядывая на врага своего Галкина, осмелюсь доложить, что геометрию я учил из книги Давыдова, отчасти же обучался ей у племянника Варсонофия, приезжавшего на каникулах из Троице-Сергиевской, Вифанской тож, семинарии. И планиметрию учил и стереометрию всё как есть
Стереометрии по программе не полагается.
Не полагается? А я месяц над ней сидел Этакая жалость! вздохнул Фендриков.
Но оставим пока геометрию. Обратимся к науке, которую вы, как чиновник почтового ведомства, вероятно, любите. География наука почтальонов.