Джиллиан Шаман
От автора
И простите автора по второй причине: не смогла выбрать фокального героя. Все события будут идти и оцениваться глазами двух героев.
ПРОЛОГ
Серая машина, незаметно следовавшая чуть позади, тоже встала на месте.
Не считая мрачной раскраски на лице сплошь чёрные тени на верхних веках, чёрные стрелы вокруг глаз и чёрная помада на губах, девушка была одета просто в современный наряд готки: длинное до пят лёгкое чёрное пальто распахивалось при ходьбе, открывая чёрный же, но уже джинсовый комбинезон; довершали наряд изящные сапожки на каблуках. Гитарный футляр за спиной и серый меховой воротник на шее плохо сочетались с общим обликом. Выглядела она в этом районе плотно скученных каменно-металлических коробок-домов не столько странно, сколько вызывающе для его жителей, для вечно усталых глаз которых тяжёлый серый день был привычен Девушка, несмотря на путь, пройденный пешком в несколько часов, всё ещё яростно раздувала ноздри прямого носика и явно злилась на кого-то или на что-то. Правда, сейчас злость уходила, уступая некоторой опаске, а то и насторожённости перед теми, кто заступил ей дорогу. Пока она ничего не боялась кажется, в странной уверенности, что её не тронут.
Но эти ребята настроены были просто: чужачка, появившаяся в их районе, должна либо поплатиться за своё «незаконное» проникновение сюда, либо «заплатить за прописку». Естественно, каким угодно образом. А чтобы девушка поняла это отчётливо, её окружили, ухмыляясь и откровенно рассматривая Последнее недолго. Сначала в сторону полетел футляр. Из него выпала гитара её подобрали двое и, гогоча, грохнули инструмент о бетонный приступок ближайшего дома. Ещё двое явно решили по-своему позабавиться с девушкой. Кажется, их заводило, что девчонка не их поля ягода ясно было, что из богатеньких. А ещё что одна (в таком районе!) и смеет сопротивляться хозяевам улиц.
Господин, потом может быть поздно, тихо сказал водитель серой машины.
Сидевший рядом с ним высокий сухощавый мужчина, поразительной красоты, беловолосый и сероглазый, не оборачиваясь к нему, поморщился: прислуга позволяет себе такую вольность, как давать советы? Хоть и недовольно, но выговорил:
Пусть прочувствует.
Сидевшие за его спиной два телохранителя не шелохнулись, тоже с жадным любопытством наблюдая, как происходит уже настоящее избиение девчонки, зашедшей в непотребный район города.
Они вмешались, когда она замерла под ногами парней, перестав кричать и плакать, почти растоптанная, уродливо пятнистая от следов пыли, вбитых ногами в её чёрный наряд. Тренированные убийцы лениво дошли до места разборки и легко, не применяя оружия, разбросали отребье, попутно (возможно, даже не заметив) убив двоих, после чего подняли девушку на ноги. Она спотыкалась, то и дело падала в сторону, будучи в полубессознательном состоянии. Они привели её к машине, заставив-таки шагать Наверное, именно движение сначала и помогло ей прийти в себя.
Затем, прежде чем посадить её в машину, один из телохранителей поднял её руку и ткнул в неё коротким баллончиком. Игла вошла под постепенно вспухающую кожу, после избиения содранную на множество рассечений. Минуту спустя глаза девушки стали осмысленней. И уже в машине она, приваленная спасителями к спинке сиденья и прихваченная ремнями безопасности, чтобы не упала, уставилась на человека в белом костюме, не понимая, где она и кто рядом с нею.
Не оборачиваясь, наблюдая в верхнем зеркальце перед собой, как постепенно проясняются её синие глаза, он помедлил и размеренно сказал:
Жизнь проверяется только болью. Если ты чувствуешь боль живёшь. Когда боли не ощущаешь, ты не понимаешь, что такое жизнь.
Девушка попыталась сглотнуть, глядя на него в недоумении и пытаясь понять Потом, тяжело подняв руку и болезненно поморщившись от этого движения, она потрогала рот, разбитый
в кровь. Но и поморщилась она едва-едва, стараясь не шевелить мышцами лица лишний раз Мужчина повернулся к ней, внимательно проследил за движением её руки, а потом дотронулся до пальцев.
Что? сипло, но враждебно выговорила она, слабо насторожённая, но позволила ему взять её кисть. Придерживаемые его ладонью, обтянутой чистой белой перчаткой, собственные пальцы, растоптанные, в размазанной крови и грязи, вызывали брезгливость даже у самой девушки. Хотя незнакомец и держал её кисть так бережно, словно драгоценность, которую надо внимательно изучить.
Он не ответил на её вопрос. Приблизил к себе её пальцы, в крови, вяло сочащейся из треснувшей или раздавленной кожи, словно пытаясь рассмотреть, и осторожно поцеловал их окровавленные кончики Ошеломлённая, всё ещё чувствующая собственное тело как неимоверную боль, она смотрела на этого странного человека, не сознавая, что постепенно подпадает под его властное и страшное обаяние.
Ты красива, как твоя боль, тихо сказал он.
Ей захотелось отвернуться: так тяжело и жадно он всматривался в её лицо особенно в сочащийся кровью рот. А ещё ей захотелось отвернуться, потому что она чувствовала заплывающий синяком глаз, чувствовала, что лицо испачкано месивом из чёрной косметики, крови и грязи. Этому человеку она уже не хотела бы показаться на глаза беспомощной и уродливой. Но он всматривался в неё, разглядывал так, словно впервые увидел некое сокровище, до сих пор скрытое от глаз мира. И она, обычно строптивая и мгновенно вспыхивающая от любого слова против, всё-таки опустила глаза.