ГВАРДИИ ЮНГА Евг. Николин
Альке снится сон.
Будто дядя Коля, моторист с бронекатера, спрашивает его, Альку:
А ну, скажи, юнга, почему моряки носят тельняшки?
Алька вчера впервые в жизни надел новенькую матросскую рубаху. Синие полосы на ней ярко-ярко-синие, а белые совсем белоснежные. И ткань плотная, приятная наощупь. Он даже во сне ощущает это.
Не знаю, дядя Коля, отвечает Алька. Он хотя и спит, но хорошо помнит, что дядя Коля никакой и не дядя, а гвардии старший матрос Потапов. Дядей Колей его зовут потому, что он старше всех на катере. Но «на службе» Альке очень нравится это слово: «на службе» к нему так обращаться нельзя. Надо по уставу: товарищ гвардии старший матрос. Это Алька уже освоил.
Еще он помнит, хотя и спит, что теперь тоже служит на бронекатере юнгой. Служит вместе с отцом. Это такое счастье, что Алька даже улыбается во сне.
Вообще Алька многое узнал за первый день, который провел на бронекатере. Знает Алька и почему моряки носят тельняшки. Дядя Коля ему сам не во сне, а на самом деле все объяснил. Но в снах всегда все бывает как-то странно. Хочешь руку поднять, а она не поднимается. И тут Алька тоже отвечает:
Не знаю, дядя Коля.
Тогда слушай и запоминай. Каждый юнга это должен знать.
И рассказывает, что давным-давно, когда не было ни паровых машин, ни моторов, ни дизелей, все корабли плавали под парусами. Паруса на высокие мачты с реями крепили матросы. Залезут матросы высоко-высоко. И не видно их, в белых рубахах, на фоне белых парусов. Не видно, сколько их, как у них работа идет, какая им опасность грозит. Тогда и решили: носить всем морякам полосатые тельняшки. В таких матросы не потеряются из виду.
Юнга, подъем! слышит он совсем над ухом и не может понять, кому принадлежит этот голос.
Перед рундучком, на котором постель Альки, стоит матрос Алексей Куликов. С ним только вчера познакомился Алька. Куликов показывал Альке весь корабль «от киля до клотика», а потом привел его в кубрик, так называется жилое помещение для матросов, подвел к рундуку и сказал:
Здесь спать будешь. Ясно?
Ясно, мотнул Алька головой.
Комсомолец?
Нет еще, смутился Алька. Пионер.
А чего ты смущаешься? устыдил его Куликов. Пионер всем ребятам пример. Так, что ли? Значит, придется тебе быть образцовым юнгой на нашем корабле. Ясно?
Ясно, товарищ гвардии матрос, ответил Алька, вытягивая руки по швам.
Хорошо, юнга, хорошо, оценил Куликов Алькину выправку, и Алька подумал, что с ним он подружится. Ведь Куликов почти такой же молодой. Ну лет на пять-шесть старше.
И вот теперь Алеша Куликов стоял перед Алькиным рундуком, а юнга вытаращил на него глаза и от удивления не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой.
Вчерашний матрос Куликов в серой брезентовой робе, конечно, отличался от сегодняшнего в синей форменке и черных брюках с тщательно отглаженным рубчиком. Но не это удивило Альку. На груди матроса, на маленькой алой планочке висела золотая звездочка Героя, а рядом орден Ленина.
Ну, что глаза вытаращил, будто иллюминаторы? потерял терпение Куликов. Потом вдруг стал сразу серьезным и скомандовал: На зарядку становись!
Алька выскочил из-под одеяла и начал быстро одеваться. Он никак не мог оторвать глаз от груди Куликова.
Так, значит, вы герой?..
Герой, герой! весело закричал Куликов. И ты станешь героем, если не будешь долго под одеялом нежиться. Марш на зарядку!..
Алька, оглядываясь на Куликова, заторопился к трапу
После зарядки вся команда построилась вдоль борта корабля. И на соседних катерах, которые стояли далеко один от другого, команды тоже построились. Алька стоял «на левом фланге» и не сводил глаз с героя.
На палубу вышел командир бронекатера лейтенант Чернозубов. Вахтенный Куликов подошел к нему четким шагом и доложил:
Товарищ лейтенант, команда бронекатера 92 построена к подъему флага.
Лейтенант поздоровался с командой и, выйдя на середину, скомандовал:
На флаг смирр-но! Флаг поднять!
Алеша Куликов уже стоял у мачты и, как только раздалась команда, стал поднимать флаг. Замер весь экипаж.
С реки налетел ветер, распахнул бело-голубое полотнище флага, и Алька увидал на нем красную звезду, серп и молот и гвардейскую ленточку. Флаг развернулся и заполоскал на ветру. У Альки защипало что-то в горле. Но он только крепче сжал кулаки и зубы. И дал клятву. Сам себе. Так воевать, чтобы сгинула с советской земли вся фашистская
нечисть.
Алька сидит тихо-тихо, зажатый между старшиной разведчиков Канареевым и старшиной комендоров Насыровым. У Насырова очень трудное имя-отчество: Набиюла Насибулинович. Алька для тренировки произносит его про себя по слогам.
Насыров очень хороший человек. Это видно по глазам. Они у него добрые и внимательные. Насыров не только командир отделения, он еще парторг катера. Все его очень уважают, и даже лейтенант Чернозубов с ним советуется, как проводить ремонт, кого послать принимать боекомплект.
Катер только вчера, перед тем как Алька попал на него, вернулся с боевого задания. Вражеским снарядом была повреждена носовая башня, пулями и осколками изрыта вся надстройка. Алька сам видел пробоины. Теперь взрослые говорят о том, как заделать их, и Алька сидит тихо-тихо, чтобы вдруг его не попросили покинуть кают-компанию, где идет такой серьезный разговор об автогенной сварке, о металле, снарядах