Ночи становятся короче
НОЧИ СТАНОВЯТСЯ КОРОЧЕ
1
Тишина, безделье, отдых были приятны, а об опасности Лаци не думал. Каждый вечер к нему приходила Магда, и однажды он поделился с ней своими самыми сокровенными мыслями.
Я решил посвятить свою жизнь борьбе против фашизма и ни за что не отступлюсь от этого. Знаю, что однажды серым осенним утром меня могут схватить полицейские, изобьют, а потом выведут во двор и расстреляют. Или, может быть, повесят, предварительно потаскав по
судам.
Какие ужасы ты говоришь Стоит ли об этом думать? прервала его Магда.
Нет, давай поговорим, заупрямился Лаци. В этом нет ничего ужасного. Если мы взялись за дело, должны быть готовы ко всему.
Да, возможно, однажды серым осенним утром
Последняя фраза звучала как начало романтической поэмы. Лаци почувствовал это и сам немного удивился: почему он снова возвращается к этой мысли, ведь в смерти нет никакой романтики. И борьба их не так уж романтична, просто они не могут без нее жить.
Стояло лето. Он сидел в саду на окраине города и знал, что его бездействие временное. У него есть товарищи, худые, загорелые рабочие парни с окраины Будапешта.
Греясь на солнце, Лаци подумал о том, что, возможно, правы были Йене и Шуханг, когда уговаривали его написать книгу о них самих, чтобы потом люди знали, как они жили, что делали на этой земле, простые рабочие ребята, впитавшие в себя все запахи рабочей окраины.
Написать, чтобы завтра, когда не будет затемнений на окнах и море электрического света будет освещать ночные улицы города, когда никто не будет бояться полиции, а спящие люди не будут вскакивать по ночам от воя бомб, можно было прочитать об этом в книге.
Время бежало быстро, но дни были похожи один на другой, как близнецы. Тетушка Риго, глядя в окно сквозь кофейный пар, задумчиво произнесла:
Как быстро летит время
И в самом деле, неужели уже сентябрь?..
Лаци посмотрел на яркий свет и внезапно почувствовал запах сухой листвы и аромат пропитанной росой осенней земли.
Воспоминания нахлынули на, него: ему казалось, что он видит шумные, размахивающие портфелями стайки бегущих беззаботных ребятишек и среди них себя, пугливого сорванца. Как быстро пролетало тогда лето, каникулы! Сентябрь приходил со своими заботами: где раздобыть столько тетрадей, книг, карандашей?..
Осенью, когда Лаци сидел над скучными школьными заданиями, летние месяцы казались ему бесконечно счастливыми. Осень всегда приносила новые заботы: новый класс, новые учителя, новые учебники. Для школьника ею как бы заканчивалась одна эпоха и начиналась другая, незнакомая.
Еще никогда Лаци не ждал так перемен, как этой осенью: близилось освобождение. Это было очевидным, но сам процесс казался слишком длинным. Шуханг посоветовал Лаци исчезнуть на день-два, пообещав, что потом его спрячут. Магда тоже успокаивала и просила: «Спрячься где-нибудь, а потом найдем тебе квартиру».
Но день проходил за днем, а Магда беспомощно разводила руками: ничего подходящего найти пока не удалось. А Шуханг и вовсе не показывался. Он исчез, и никто не знал, где он находится. Магда поддерживала связь с Франци Бордашем и Пиштой Хамошем. Работать было трудно, потому что везде были провалы. Лаци не входил в эту группу. Он пытался успокоить себя. Внушал себе, что в Будапеште живет много народу, и ни у кого на лице не написано, кто из них дезертир. Вскоре появится Шуханг, ему дадут оружие, и он начнет действовать по-настоящему. Ну а пока надо скрываться.
Иногда он даже смеялся над своим положением: мать живет рядом, через несколько улиц, отец каждое утро проходит мимо него на остановку трамвая, а он не может с ними поговорить.
«Наш сынок солдат, мать!» говорит отец с гордостью жене, а она только вздыхает: «Где-то сейчас наш бедный ребенок? Где-то он мерзнет?..»
Лаци почти целыми днями читал книги и все чаще задумывался. А однажды в голову пришла такая мысль: «Поступок, который я совершил, бежав из армии, завел меня в тупик. Черт бы меня побрал! Сижу тут и жду, когда меня схватит полиция»
Они с Йене только что поужинали. Тетушка Риго сидела у печки и перебирала старые газеты, а они тихо разговаривали. Кругом стояла тишина.
Вдруг кто-то сильно начал колотить в ворота. Все замерли. У Лаци мелькнула мысль: «Донес кто-то из соседей».
Били и кулаками и ногами.
«Ничего нельзя сделать, бежать некуда, спрятаться тоже негде. Если это полицейские, я крикну им: «Да здравствует родина и Коммунистическая партия Венгрии!» В шкаф я не полезу. Выйду им навстречу, и все». Лаци растерянно улыбался. Хотелось всех успокоить, и в то же время было стыдно, что он навлек беду. Промелькнула мысль, что они даже не договорились, что будут говорить в такой ситуации. Что скажет Йене? Ведь его тоже могут схватить: укрывать дезертиров запрещается. Поднявшись, Лаци пошел к двери.
Оставайтесь на своих местах, скажите, что я пришел только сегодня, мол, поссорился со своими стариками. Больше вы ничего не знаете, сказал Лаци. Ему казалось, что он улыбается, на самом же деле он был белый как полотно, а в глазах застыл страх.
Ты сошел с ума! крикнул Йене. Никуда ты не пойдешь,