Белогвардейцы агента подсадили. Судя по комплекции бывший полковник. Обрати внимание на левой руке изуродованы пальцы: наверняка от разрыва капсуля ручной гранаты. Не повезло тебе, Саша, из огня да в полымя. Чего доброго, еще задушит ночью. Тяжелый случай. Но мы с Яшей рядом будем караулить. В случае чего крикни или постучи. Мы сразу явимся на помощь.
Лежа на верхней полке, я незаметно посматривал на «полковника». Он запер дверь на цепочку, лег, но огня не погасил: возможно, и ему было не по себе в одном купе с большевиком. Но я думал иное выжидает, когда засну. «Ну, нет не выйдет. Лишь бы не заснуть. Нападет, не поддамся», решил я, дотрагиваясь в кармане до рукоятки револьвера, и... задремал. Проснулся от сильного стука: кто-то ломился в дверь.
«Нападение!» сообразил я и крикнул «полковнику», который трясущейся рукой потянулся было к цепочке: «Не отпирай!»
В дверь продолжали ломиться.
Кто там, чего нужно? жалобно спросил «полковник».
Открывай! услышал я голос Николая.
В открытую дверь ворвались Николай и Яша и, видя, что между нами схватки не происходит, остановились в недоумении.
Что тут у вас было? спросил Николай.
Ничего, все в порядке, ответил я.
Как ничего, а кто стонал?
Не знаю, я спал и ничего не слышал.
По-видимому, я стонал, конфузливо сказал «полковник». Это со мной иногда бывает, особенно, когда засыпаю на спине. К тому же вчера на прощанье мы с приятелем плотно поужинали. Вы уж извините меня, ради бога, за беспокойство.
Вышло «много шума из ничего». Да и компаньон мой по купе, как выяснилось на другой день, был не полковник и даже не военный, а служащий филиала Русско-азиатского банка в Тяньцзине.
Дальнейший путь до Пекина прошел без каких-либо приключений.
В ПЕКИНЕ
Мы не успели разобраться в этом гигантском
человеческом муравейнике, как вдруг, покрывая шум толпы, зазвучала величественная мелодия старинного русского гимна «Коль славен наш господь». На площади неподалеку от нас маршировал, играя на ходу, духовой оркестр. За ним медленно влекомая впряженными цугом лошадьми двигалась странная карета с балдахином. Мы спросили у встретивших нас работников миссии, что происходит. Оказалось, что гроб с останками богатого китайца отправляют на кладбище предков.
А при чем тут «Коль славен»?
«Коль славен»? А очень просто. По-видимому, китаец-капельмейстер обратился к какому-нибудь музыканту из белоэмигрантов с просьбой подобрать ему для оркестра похоронный марш и тот, не задумываясь, продал ему старинный российский гимн.
В числе сотрудников посольства оказался профессор китайского языка Алексей Иванович Иванов, у которого многие из нас, в том числе и я, учились в Москве.
Во главе советской миссии партия и правительство поставили интеллигентных людей, которые и по деловым качествам, и по чисто дипломатическим, протокольным премудростям были на высоте положения: чрезвычайный полномочный посол Л. М. Карахан, первый советник Давтьян и др. Но многим посольским работникам, как и нам, предстояло овладевать правилами этикета.
Большинство начинающих «красных дипломатов», как их тогда называли, могли при проведении какого-либо политического мероприятия почти экспромтом выступить перед аудиторией. По часу, а то и более они логично, красочно, без текста говорили, разъясняли и убеждали. Но во всем, что касалось ложечек и вилочек, хороших манер и других навыков «хорошего тона», на первых порах сотрудники допускали много промахов, несмотря на инструктаж и опеку своеобразных посольских «дядек», вроде профессора А. И. Иванова.
Расскажу о нашем первом, довольно забавном «выходе в свет». Случай незначительный, но он может послужить иллюстрацией наших «мучений» при первых попытках освоить незнакомую обстановку.
В конце августа нас вызвал А. И. Геккер и сказал, что 1 сентября в гостинице «Вагон Ли» открывается зимний сезон обедов с музыкой и танцами.
Вам, заявил он, пора осваиваться в иностранном обществе. «Выезд в свет» начнем с Германа и вас, товарищ Черепанов. А потом побывают и остальные товарищи.
Под вечер одетый в смокинг я зашел в комнату к Яше и застал его перед зеркалом. Взглянув на мой черный галстук «бабочку», Яша поморщился и сказал:
Пора бы тебе, Саша, знать, к смокингу нужно надевать не черную, а белую «бабочку».
Я вернулся к себе, быстро переодел галстук, и мы поехали.
Для солидности старожилы порекомендовали нам поехать с дамой, и мы для этого «позаимствовали» жену П. И. Смоленцева.
Китаец официант сразу определил, что мы советские граждане. Он усадил нас за лучший столик, откуда все хорошо было видно.
Среди иностранцев в зале было много эффектных мужчин. Женщины же с нарумяненными и сильно напудренными лицами выглядели довольно вульгарно. Мы с гордостью посмотрели на нашу даму. Она нам казалась лебедем в стае уток.
Играл джаз. Площадка для танцев была заполнена до отказа. Мы пообедали, танцевать не хотелось, да мы и не знали модных западных танцев.
Наш первый «выезд в свет» прошел удачно. Но как потом выяснилось, наши друзья очень переволновались. Проводив нас в ресторан, они поехали прямо в кино и, к своему ужасу, увидели в кинокартине, что к смокингу надевают не белые, а черные галстуки.