И все эти приказы отдал я. Я слабый и никчёмный. Я не могу выносить вид этих страданий, страданий происходящих во имя великой цели. Я не могу отказаться выносить вид этих страданий, ужасающих страданий, причиняемых бедным людям. Нелюдям. Хотя я и должен мочь. Зиг хайль.
А стоит ли оно того?
Зиг Хайль!
В лагерь постоянно прибывают новые заключённые, если мне доводится говорить с ними, то я всегда спрашиваю их историю. Сегодня ко мне в кабинет зашёл один. Он хотел пожаловаться на другого еврея, который, по его словам, готовит план сбежать. Звали его Аарон. Он рассказал, что сам родом из Одессы. Вся его семья погибла во время немецкой бомбардировки, выжил только он. Выжил и решил бежать. Он был уверен, что скоро Одесса падёт, как и весь советский союз. И он попытался прорваться через Кавказ в Турцию, но был схвачен немецкими войсками. Сначала его хотели расстрелять, и он смиренно принял эту участь. Но кому-то из солдат он понравился, и его отдали этому солдату в услужение. Он ходил в разведку, писал письма, готовил кофе, который его в детстве
научила готовить бабушка. Он верно служил этому солдату, и за это его решили помиловать, так он и оказался в моём концлагере. Тут он хочет также верно служить мне, и я не возражаю. Хоть он и еврей, но судя по рассказу, поступает, как настоящий арийц. Мне нравятся такие люди. Надеюсь, он окажется полезным.
Сегодня ночью я вышел в туалет и вновь нашёл там какого-то человека. Я начал шмалять в него из пистолета, но мне не удалось в него попасть. Слишком увёртливый гад. Однако этим всё не закончилось. Я услышал топот ног за своей спиной, обернулся: чуть поодаль бежала куча каких-то людей. Кажется, они бежали от меня. В окне стояла Карла и смотрела.
Но Карла до сих пор не говорит со мной.
Карла во время празднования рождества сказала, будто бы она еврейка. Но ей поверили. Я стал защищать её, объяснять ситуацию, но её увели в концлагерь. В мой. Хотя теперь уже не мой. Им временно командует другой человек. Меня будут судить послезавтра. Аарон будет выступать свидетелем по делу. Хоть что-то радует.
Сегодня ночью, во время очередного похода в туалет я вновь обнаружил этих ляхов, которые постоянно ошиваются возле него. Теперь они были немного в другом месте, кажется, там, где эта «туалетная будка» стояла раньше. Один из них что-то копал или закапывал, а другой начал стрелять в меня. Он не попал, я убежал в дом, а когда вернулся не обнаружил их.
Моих детей забрали и сожгли в крематории. Я и сейчас слышу их крики. В окрестностях города действуют партизаны. Недавно сожгли дом этого сумасшедшего доктора, который проводит над заключёнными ужасные эксперименты. Он почему-то решил, что его дом поджог я. Я?! Будто бы он разоблачил мою еврейскую сущность, и я мщу ему за это. Хотя все знают, что уже несколько недель во всём округе активно орудуют партизаны, советские лазутчики.
А в самом деле орудуют. Я одного разоблачил. Но затем укрыл в своём доме. Уж не знаю, о чём я думал? Может, от того что одиноко мне слишком было. Вольф ведь совсем сошёл с ума, агрессивный стал, сбежал. Вот вчера вечером, правда, я видел его, он начал на меня лаять. Издалека. Ну, я и ушёл к себе. Он за мной ещё несколько десятков метров ходил, проводил аж до дома, не смолкая. Так я о чём писал. Радиста русского приютил. Он мне о ситуации на войне рассказывает. Немецкие встали войска, до зимы захватить не успели, как планировал Фюрер. Советские держатся. Хотя сложно. Но их отвагу и стойкость описать сложно. А я,
когда он рассказывает, всё об одном думаю. Не такие уж они никчёмные получается, раз остановили нас, высших людей? Не такие уж и дураки?
Одно утешает последнее время. Смотрю в свой гербарий, и душа радуется как же красива польская природа.