«Реальная опасность в этом случае грозила разве что Болгарии еще одному союзнику Германии и Турции. Но почему должна была рассыпаться Австро-Венгрия? Все упомянутые автором восстания (чехов, поляков и т. д.) стали возможны в нашей истории после капитуляции Карла Габсбурга. Да и восстаний не было, австрийская администрация мирно передавала власть на местах через особые Ликвидационные комиссии. Силы Пилсудского и чехов были настолько мизерны, что их бы раздавили очень быстро. Между прочим, упомянутую в романе Галицию поляки едва ли смогли быстро присоединить. Там ждали своего часа украинские националисты, которые в реальной истории захватили Львов и создали свое государство (ЗУНР), воевавшее с братьями-поляками более полугода.»[206, 21]
Захват Стамбула взбунтовавшимся флотом приводит к быстрому падению Временного правительства и реставрации монархии в России. Однако подобное развитие событий было бы возможно в случае поддержки колчаковского мятежа всеми вооруженными силами. Но позиции Временного правительства были в это время очень прочными. В лучшем случае
Колчака поддержали бы отдельные генералы.
К тому же весной 1917 года в России царило всеобщее неприятие монархии. Ни о какой быстрой её реставрации и речи быть не могло. Выступление Колчака, скорее всего, лишь сплотило бы все революционные силы вокруг Временного правительства, которое быстро подавило бы разрозненные восстания.
Таким образом, альтернативный вариант Кира Булычева абсолютно невероятен, что признает и сам автор, указывая в финале романа на химеричность данного ответвления реки Хронос.
Вместе с тем нельзя не признать, что эпический цикл Кира Булычева «Река Хронос » произведение очень серьезное. По своей поэтике оно приближается к историческому роману. Видно глубокое проникновение автора в воссоздаваемую эпоху, его серьезная работа с первоисточниками. Среди таковых, в первую очередь, следует назвать мемуары и записки непосредственных участников событий, о которых упоминается в романах, составляющих цикл. Так, видно знакомство Булычева с воспоминаниями Феликса Юсупова, В. М. Пуришкевича, В. Шульгина, великого князя Александра Михайловича, в части, касающейся обстоятельств гибели Григория Распутина («Штурм Дюльбера »). Читал Кир Булычев и воспоминания и свидетельства русских революционеров, что помогло писателю при создании сюжетной линии, связанной с В. И. Лениным и его соратниками. Очевидно и использование романистом периодики 19141919 годов. Для придания тексту большей достоверности, подобия документальности Булычев время от времени вводит в ткань повествования цитаты из хроники текущих событий, зафиксированной в газетах предоктябрьской поры. Иногда эти цитаты подлинные, порой же фантаст сам придумывает их, стилизуясь под источник.
И все же «Река Хронос » не исторический, а фантастический роман, притом относящийся к типу «альтернативная история». Это видно из того, как автор подает исторические факты. Для него не важна фактография, показ всех перипетий, связанных с каким-либо событием прошлого, воссоздание во всей полноте характеров исторических деятелей и т. п. Все это, выражаясь словами В. Д. Оскоцкого «лишь отправное начало поиска ». Писатель
«не просто восстанавливает, воскрешает историческую реальность, но художнически творит, пересоздает ее и даже тогда, когда делает это в формах самой жизни, избегая очевидных приемов и средств условного изображения, интенсивная работа воображения и фантазии, домысла и вымысла в его сознании все равно не прекращается.»Штурме Дюльбера В. С. ПикуляНечистая сила[146, 17]
И Пикуль, и Булычев пользовались одними и теми же документальными источниками. Однако первый описывает заговор гораздо более полно, во всех подробностях. У него нет одного центрального персонажа, глазами которого видятся события. И Юсупов, и Пуришкевич, и Распутин, и великий князь Дмитрий Павлович показаны в равной мере обстоятельно. Картина заговора у Пикуля многогранна, полифонична. Для Булычева все это лишь проходной эпизод, позволяющий проиллюстрировать определенную мысль и тезис:
«Убийство Распутина ничего не дало ни убийцам, ни врагам, ни сторонникам старца. Может быть, даже ускорило распад России, ибо показало еще раз бессилие царской власти, неспособной защитить своих друзей и наказать врагов.»[29, 95]
Анализ образа Ленина у Булычева показывает, что автор пытается исследовать эту личность всесторонне. Авторский подход к её воссозданию, по нашему мнению, отчасти напоминает те приемы, которыми пользовался Л. Толстой при изображении Наполеона в «Войне и мире ».
Критическое отношение к фигуре вождя Октябрьской революции вообще характерно для русских фантастических романов «альтернативной истории» 90-х годов XX века. Точно так же, как и Булычев, показал Ленина В. Звягинцев в романе «Разведка боем » из цикла «Одиссей покидает Итаку ». «Альтернативного» Ленина изобразил В. Рыбаков в романе «Гравилет Цесаревич »:
«И вот он взял те формулы учения (Карла Маркса. Е. П., И. Ч. ), что не несли в себе ни проскрипций, с которых еще во времена оны начинал в Риме каждый очередной император, ни розового бреда об основанном на совместном владении грядущем справедливом устройстве, выдернул оттуда длинную, как ленточный червь, цепь предназначенных стать общими рельсов, кранов, плугов, котлов, шатунов и кривошипов и заменил их душой»[164, 94]