Искусственная среда Что может быть страннее и естественнее для человека? Пожалуй, только феномен смерти. Начав с шалаша или навеса (т. е. с гнезда) человек постоянно укреплял его стены, крышу, фундамент. Укрепив расширял. Пока, наконец, не пришел к совмещению жилища с иной его ипостасью норой, до этого уже успевшей побывать пещерой, землянкой и погребом. Дом современный это одновременно очень крепкий, большой шалаш, и источенная множеством пещер до тонких каменных перемычек гора, или, если хотите, сильно раздутое и перегороженное частными сотами дупло. Одновременно городской дом не только не похож на всех своих предшественников, но и самоуверенной наглостью своей искусственности насмехается над своими убогими прародителями. Дом жилище человека! Пещеры, норы, гнезда, дупла обиталища животных.
Дома создают свою собственную структуру, задают ритмы. Сами выстраивают гармонию строения давно понятую людьми. Размеры, периодичность зданий на улице, окон в доме, арок, колон задают застывшие ритмы архитектуры множащиеся в «золотых египетских треугольниках» соотношений ширины улиц и высоты построек. Лепные украшения и архитектурные излишества городского многообразия импровизируют на темы или аранжируют главную градостроительную мелодию плохо ли, хорошо ли выражающую городские традиции. Те самые исторические ритмы. «Музыка, застывшая в камне». Но она, увы, не звучит, если говорить о звуках. Городские шумы совсем иная музыка.
Город подчиняется диктату жилища будь то жилище человека, бога, закона и порядка, товаров, денег, оружия, смерти, покойников, заточения и прочих совершенно необходимых услуг, работы, отдыха, книг и знаний, зрелищ и развлечений, игр и порока, радостей и печалей. Всех мыслимых и немыслимых человеческих функций. Всех проявлений жизни.
Дом упаковка, хранилище жизни, но не
ссора, но она обычно скоротечна у всех дома дела поважней. Все устремлены на встречу с семьей, поскольку для большинства людей и восемь часов долгая разлука. Но за этим чувством расставания спрятана тоска по одиночеству, вернее по уединению. Потому на прямом пути домой через несколько барьеров-магазинов удобно сделать крюк в какую-нибудь забегаловку, где перехватить пару пива и бутерброд, перекинуться парой слов с завсегдатаями, поставив галочку в дневном расписании напротив графы «друзья» перед графой «семья».
Темп жизни ускоряется, горожане движутся все быстрей, скорость только добавляет неразберихи. Горожане живут на скорую руку, хотят успеть всюду и вот в сутках жителя мегаполиса прибавляются часы: 25, 26 часов в сутках, словно они уже в том далеком будущем, когда скорость вращения планеты Земля замедлится на столько, что придется добавлять час-два в день. Таков их темп semper in motu . Недостающие часы берутся у сна и без чашки крепкого кофе невозможно выйти из дома, невозможно без кофейного перерыва протянуть до обеда, потом до конца рабочего дня. Кофе начинает главенствовать в мировой торговле продовольствием (первое место!), а хлеб стыдливо оттеснен на пятое. Что толку от булки, если от ситного хочется спать, пусть лучше будет сладкое пирожное, питающее глюкозой усталый мозг. Сладкий кофе, сласти, кремы, шоколадки, ореховые батончики в глазури, разнообразный фаст-фуд, порождая ожирение, словно природа человеческого организма сама хочет замедлить бег, увесив тело десятками килограммов лишнего жира. Надо изыскивать дополнительное время на похудание, тем самым открывая новый цикл стремлений, мышечной радости и зависимости от нее, словно от наркотика. Надо вновь бежать. Надо взбадриваться еще сильней. Тоники, таблетки, энергетические напитки, крепкий чай, вновь кофе.
Недосып растворяется в суете, превращая уличные толпы в поток сомнамбул плохо понимающих, куда они бредут и что делают. Усталость снимается алкоголем, доброй порцией чтоб пробрало и встряхнуло, от ночных толп потягивает перегаром, а траектории их движения их более походят на полет в тумане со сломанным автопилотом.
Казалось бы, выходные! Спокойные, тихие субботние утра, ласкающие взор желтовато-серой дымкой пробуждающегося дня, ленивого длинного сна, когда некуда спешить, выходные, сулящие два дня отдыха, должны принести гармонию. Гармонию спокойствия. Но что это? Где-то целыми роями грохочут машины. Это спозаранку вскочивший народ уже мчится из города вон, на лоно природы, на дачи, к рекам, к голубым бассейнам, к изумрудным полянам, под сень желтых дерев на пикники, на белоснежный скрипящий под лыжами наст. В любое время года спешат, бегут подальше, чтобы дышать полной грудью, слушать тишину. Потому что знают: в Городе не отдохнешь. Он изматывает своей хаотической суетой.
Те, кто остался, уже хлопают дверьми, торопятся на рынки, на распродажи закупать продукты питания на неделю . Кто-то спешит за обновками, мечется из магазина в магазин, безразлично пусты эти магазины или переполнены. При пустых прилавках человек метается в поисках хоть чего-нибудь, при изобилии в поисках той единственной иголки в стоге ненужного сена, а если найдет, то не успокоится пока не отыщет такую же еще в двух местах и купит подешевле. Независимо от строя и формации горожанин не откажет себе в любимом развлечении шопинге, этом призраке мизерного богатства и свободы выбора, свободы перемещения и общения. А навстречу ему, загруженному свертками и пакетами, движутся потоки приезжих с огромными сумками. Для них Город громадный магазин. С завистью и опаской глазеют провинциалы по сторонам, на витрины и вывески. Ведь за каждой таится соблазн.