Михаил Хлюстов УЧЕНЫЕ ДОСУГИ НАФ-НАФА (популярная антропология, написанная свиньей)
ПРЕДИСЛОВИЕ
По всей видимости, Наф-Наф готовил рукописи к публикации, и по этой причине повел в окончательном варианте повествование от лица человека, за которого поросенок так старательно пытался сойти всю жизнь. Слишком все усложнив запутав, свин так и не смог составить целостной картины. Вышло разрозненно, то в лес, то по дрова.
Тем не менее, в записках Наф-Нафа можно проследить попытку научного обобщения, отдельные мысли кажутся автору занятными, поэтому спешу поделиться открытием с публикой.
Спешу не торопясь, тороплюсь не спеша, зная тот еще поросячий ученый нрав, следствием которого у автора в руках может оказаться содержимое мусорной корзины. Хотя, ходят слухи, что для хранения рукописей Наф-Наф ничем иным кроме мусорных корзин не пользовался.
Есть версия, что Наф-Наф сознательно все запутал, заплел, спрятав где-то ключевые главы, вымарав главные положения Так сказать, подложил свинью. Очень на него похоже. Чего еще ждать от существ его вида?
Рукопись без заглавия.
ЧАСТЬ I. ГОРОД
Структуры
Как ни странно мистический подход убивает мистику города, не столько «магию» культурный миф, сколь саму жизнь с ее неуловимым мистицизмом. Только развалины кичатся своими градами китежами, воздушными замками, приведениями. У них все в прошлом, остались только призраки минувшего, скелеты в шкафах. Etiam periere ruinae .
Настоящий Город наделен живой плотью и кровью. Разумеется, следующая аналогия будет органистической. К скелету присовокупляется сердце, легкие, мышцы, покровные ткани и, конечно, мозг. В таком случае понять город так же просто и столь же сложно, как одного человека. Легко впадаешь в иллюзию общения с «головой» заходя в городскую мэрию. Никто не спрашивает при знакомстве с человеком историю его болезни или кардиограмму. В лучшем случае поинтересуются прошлыми заслугами. Точно так же в мэрии подадут парадную историю города.
При формальном взгляде (особенно на города американские клеточная структура, словно клетки в тетради по математике) городские структуры более похожи на тартановый узор шотландской юбки. Квадраты кварталов пронизаны множеством разноцветных нитей, и каждый цвет легко различим: телефонная сеть, канализация, водопровод, электричество, газ, транспортные
Центра следует душевный холод окраин.
Кругам города противоречат магистрали стремящиеся стать бесконечными, прямыми и ровными в оба своих неуемных конца по правилам геометрии столь замечательно связывающая две точки. Люди хотят передвигаться быстро и экономно. Разбегание города заставляет разбегаться и магистрали, множа и сочленяя их под всевозможными углами и образуя кресты, звезды, пауки развилок. Магистрали начинают прорастать в тело города подобно корневищам, добираясь мелкими отростками тупиков до всякого места. Теоретически пути склонны к формированию треугольных структур, с множеством усеченных секторов, сегментов. Треугольник спорит с окружностью, квадрат с треугольниками. Города то щетинятся острыми углами, то вдруг выкидывают щупальца новых кварталов вдоль своих прямых. Транспортные артерии, предназначенные разряжать напряжение городской суеты и скученности, связывать разбросанные члены города, ускорять городской гомеостаз, обращаются в самодовлеющих монстров опутывающими и связывающими транспортными узлами, организуя (тем самым лишая свободы) транспортные потоки. Город делается заложником собственного внутреннего движения, прорубленных проспектов. Под их диктат подгоняют строения иначе град обречен завязнуть в болоте узких улочек, на которых не разминуться двум ослам.
Два измерения города: статика и динамика. Динамика всевозможные магистрали, в своей сути предполагающие движение. Статика жилища, стабильные, «приземленные» изначально даже если стоят на воде. Что есть город? Клубок улиц, вдоль которых выстроились дома? Или кварталы вынужденно разделяющих себя пространством и образующим проходы разнообразных форм?
Жилище (как правило прямоугольное) привносит свой порядок. Приставляемые один к одному дома неизменно компонуют и воспроизводят свое подобие, заставляя улицы быть строго параллельными и перпендикулярными, а площади и скверы квадратными, как бы уступая этим необходимым архитектурным излишествам территории не построенных домов и кварталов. Не редок продукт расчетливого но недалекого ума тип города где стремление к квадратному порядку превращает его в подобие обувного склада изготовившегося к ревизии. Передвижение по нему превращается или в тоскливо прямолинейное или раздражающе изломанное, лишенное милых сердцу плавных и непредсказуемых поворотов, неожиданности и запутанности переплетения хоть «неправильных» зато уютных улочек.
Организованный хаос городского пространства просто необходим горожанину, поскольку необходим человеку не сам по себе но как имитация «хаоса природного» перемежующего зрительные, звуковые и запаховые впечатления, чередующего места буйства растительности, нагромождений различных природных неровностей с уголками уединения и покоя.