Во-во, хорошее сравнение мелькнуло в голове как оружие оттягивает солдату руки и натирает шею!
Только без него врага не одолеть. Так что зубы стисни и короткими перебежками, в полном боевом
«Ничего, справлюсь как-нибудь, покривился я мысленно. А силушкой богатырской О, Ритульку «заряжу»!»
Мое чутье сработало, я взял точное направление
В квартире только двое Инна и «Васёнок». Моя школьная любовь не поддалась эмоциям назвала сына не Мишей, а Васей. Ладно, пускай будет «Олегович»
Инка не спала, дремала только. Кутаясь в халатик, прилегла на диван, а дитё дрыхло в кроватке рядом сопело в две дырки, изредка чмокая соской. В голове у Хорошистки неспешно плыли спокойные, светлые мысли, будто бумажные кораблики, пущенные по весеннему ручью. Порой, взглядывая на сына, она улыбалась и припоминала меня. Мой образ всплывал из женской памяти и таял, а иногда задерживался в воображении, обрастая волнующими подробностями. Тогда Инна беспокойно подтягивала ноги и скашивала глаза на халат не слишком ли топорщится ткань?..
Мне стало неловко «подглядывать нехорошо» и я "вернулся" в дом наставника. Сразу навалилась тяжесть, верный признак возвращенной реальности.
Ну, пожалуй, хватит на сегодня, Игорь Максимович хлопнул в ладоши, и бодро потер их. Завтра сможете прийти?
Смогу.
Разучим отражения ментальных атак! Тебе это точно пригодится.
Буду как штык!
Пятница, 11 ноября. Утро
Москва, улица Госпитальная
Палата не поражала метражом, зато хранила своеобразный уют, насколько это вообще возможно в военном госпитале. Большое арочное окно впускало много света, хоть и неяркого в предзимние холода, но ведь и шторы были раздернуты, лишь бы не препятствовать лучам.
Пациент лежал один изрядно поседевшая голова тонула в кипени взбитой подушки, а худые руки вытягивались поверх одеяла. Глаза, полуприкрытые набрякшими веками, безучастно смотрели в потолок или скользили по стенам, словно изучая географию трещинок на побелке.
«Сегундо» поправил докторскую шапочку, и уверенным шагом приблизился к койке, оставив дверь наполовину открытой далекие голоса, разносившиеся по больничному коридору, доходили смутными отгулами.
Доброе утро, Иван Степанович! бойко поздоровался он, касаясь бутылочек на стойке капельницы. Лечебный раствор сочился помаленьку, поддерживая силы болезного.
Доброе, сипло отозвался Густов, приоткрывая глаза. А следователь скоро подойдет?
Ско-оро, скоро пропел «Сегундо», незаметно вынимая шприц, заправленный спецпрепаратом. Цэрэушная «сыворотка правды» на базе тоже была, но он больше доверял кагэбэшным разработкам. Проколов трубочку, игла впрыснула зелье.
«Обратный отсчет» мелькнуло у лжеврача.
Вскоре пациент ожил, порозовел, заворочался.
А чекисты и вчера к вам наведывались, и позавчера «Сегундо» присел на стул, и сжал пальцами безвольное запястье Густова, нащупывая пульс. Что ж вы там такого интересного заметили, в оперотделе? Говорят, официально у КПК нет оперативников
Говорят глухо отозвался Иван Степанович. А они есть. И один из них явно не наш! Сам видел, как этот Кленов изымал закладку! Совершенно случайно пересекся Гулял, свежим воздухом дышал Смотрю Кленов. И ведет себя как-то как-то не так!
«Сегундо» внимательно дослушал до конца вынужденную исповедь, понимающе кивая головой, в нужных местах огорченно цокая языком, и достал второй шприц всё точно, тревогу подняли не ложную.
Вязкий яд выталкивался туго, но вот поршенек уперся. Всё, этого хватит на пятерых, но, как говорят сами чекисты, «лучше перебдеть, чем недобдеть».
Следователь придет часам к девяти, чтобы вы успели выспаться, «Сегундо» мягко улыбался под марлевой маской.
Я слабо вымолвил Густов, и вдруг задышал часто и сипло. Лицо его налилось нездоровой бледностью, а грудь сотряс сухой кашель.
Досматривая чужую смерть, обряженный доктором прислушался нет, ему показалось, никакого цокота каблучков не слыхать.
Иван Степанович вздрогнул, страдальчески выкатывая глаза, и сник. Застывший взгляд мертво косил в бок тумбочки.
«Сделал дело гуляй смело!»
«Сегундо» отвернулся, и вышел, аккуратно прикрыв за собою дверь.
Суббота, 12 ноября. Вечер
Москва, улица Строителей
А тебе совсем не жалко? пройдясь ломким шагом, Рита плюхнулась голой попой мне на колени.
А чего мне жалеть? улыбнулся я, притискивая «дорогую подругу мою». Уж сколько раз руки обхватывали гибкий Риткин стан, а услада по телу сквозит все тем же холодком, будто в самый первый раз.
Ну эту Силу свою, которая с большой буквы!
Честно?
я чмокнул Риту в плечо, и уложил на него небритый подбородок.
Колючка! хихикнула она, ежась. Честно!
Она меня угнетает, эта Сила, бесит даже, сказал я чистосердечно. Слишком ее много!
Девушка замотала головой, щекоча мое лицо кончиками волос.
Ничего ты не понимаешь! Это же так здорово всё мочь! Знаешь, как я радовалась, когда ты со мной в первый раз поделился? Я пищала, я пела! Вот, взаправду упоенье! А могла-то всего щеки нагреть ладонями! Или злую собаку отогнать смотрю на нее, а она хвост поджимает, скулит и пятится!
Мои губы дотянулись до Ритиной шеи.