Ракеты «воздух-поверхность» впивались в танки, как гвозди в трухлявую доску одним ударом по шляпку, и курочили броню всею силой своих БЧ. Отдельное звено палубных штурмовиков прошлось над танковой колонной, сбрасывая кассетные бомбы с кумулятивными боевыми элементами. Они рвались часто и ярко, язвя М60 ослепительные клубочки яростного огня вспыхивали десятками, вызывая в ответ грохот детонаций или чадный огонь расколоченных дизелей.
Зенков стянул голубой берет, и утер им потное лицо. Победа
Десантники, вопя, как мальчишки, сбежавшие с уроков, рванули к воде, скидывая форму на ходу, окунаясь в набегавшие валы.
Зенков чуть ли не первым ворвался в прозрачные волны, на удивление прохладные. Но и это в радость. После духоты на солнцепеке, хотелось свежести, а не парной.
Отмахав саженками на закат, Жека ощутил, как смывается грязь и пот, усталость и смертное томление. А в море, утверждая мир и покой, синела громада флагмана 5-й оперативной эксадры на палубу "Киева" как раз садился припоздавший «Як». Самолет опускался замедленно и плавно, он словно тонул в мареве воздуха, взбаламученного турбуленцией.
Зенков пожелал летуну счастливой посадки, и завернул к берегу.
Воскресенье, 6 ноября. Утро
Псков, улица Профсоюзная
Выйдя к «палатам», я повеселел работа шла по всем стройотрядовским правилам, с полузабытым звонким девизом: «Даёшь!»
Бортовой «газон», набитый мусором, как раз съезжал с небольшого пригорка, заросшего неопрятной кудлатой травой, а синий «МАЗ» грузился потихоньку студенты выскакивали с носилками и, поднатужившись, вываливали груз в кузов.
Видал? хмыкнул довольно Ромуальдыч. А ты боялся!
Нельзя начальству вот так вот, прямо, попенял я ему. Покорректней надо, как бы вскользь: «Испытывал определенные сомнения».
Вайткус рассмеялся, и хлопнул меня по плечу:
Миша, даже не пробуй! Чиновника из тебя не выйдет все равно натура не та! вскинув руку, он повысил голос: Етта Привет труженикам!
Деда! завопила Ирма, неузнаваемая в робе и каске. И ты здесь!
Чмокнув меня мимоходом, да и то в щечку, она порывисто обняла Ромуальдыча, воркуя:
Деда Деда
А «деда» таял и плыл.
Внученька моя, журчал он, любименькая!
Здорово, шеф! откуда ни возьмись, материализовался Данька Корнеев. Гордо сияя, он пожал мою руку.
И ты здесь! улыбнулся я. Покосился на девушку, стыдливо опустившую ресницы, и хмыкнул: Всё с вами ясно
Ну, показывай, бодро велел Вайткус, чего вы тут натворили.
Да тут работы еще вагон и маленькая тележка, оживленно болтал Данил, неосознанно тулясь поближе к Ирме. Мы тут сблатовали второкуров, строителей и реставраторов
Целый автобус набрался! воскликнула девушка.
Ну! радостно подтвердил Корнеев. И мы из Ленинграда прямо сюда. Думали, волокита начнется с горисполкомом Ага! Как родных встретили! Им уже позвонили из Москвы, так они тут просто изнывали от желания помочь и обеспечить он торжественно, обеими руками указал на стильную табличку, золотым по черному извещавшую: "Областной Центр НТТМ", и сделал жест, как будто забрасывал что-то в двери: Заходьте!
Едва Даня исчез за распахнутой створкой, как Ирма затеребила меня:
Так ты один сюда? А Рита где? Или она с тобой?
Да куда ж без нее, мягко заулыбался я. Мы сюда на все ноябрьские. Жди, в обед заявится. Ее Корнилий в монастырь повез.
В мужской? прыснула «любименькая внучечка».
А он тайно! Нарядит Ритульку иноком
Везет же
Временная проводка и голые лампочки высвечивали убожество запустения, но можно было и по-другому взглянуть как
на ремонт и наведение порядка.
Невысокие шаткие леса загромоздили все пространство. Девчонки в спецовках аккуратно счищали со сводов «накипь» XX века, замазывали выбоины и сколы. Стрельчатые окна накрепко заделали рамами, по углам гудели вентиляторы, нагнетая теплый воздух, а двое сноровистых мужичков выкладывали огромную печь.
Мы, когда с пола весь бетон скололи, обернулся к нам Данька, вот туточки нижний слой кирпичей вскрыли печной под, или как он там называется А Ирма реконструкцию забабахала!
Девушка глянула на «экскурсовода» с укоризной, и я тут же подхватил, для пущего педагогического эффекту:
Вульгарный тип, м-м?
Он исправится! пообещала Ирма, грозно хмуря бровки.
Уже! преданно вытаращился Корнеев.
Етта прогудел Ромуальдыч за витой колонной. Ого! Вы что, весь подвал выгребли?
Да! мигом возгордился Данил. Вон, второй «МАЗ» грузим! Столько культурного слоя накидали
Скорее, бескультурного! подхватил высокий бородач в каске и чистеньком комбинезоне. Михаил! сунул он лопатообразную пятерню.
Тоже, улыбнулся я, пожимая мозолистую руку.
Ой! воскликнула Ирма. Дайте я между вами стану!
Мы с тезкой с удовольствием дали, и по истертым каменным ступеням спустились в подвал. Здесь держался холод, но сырость не чувствовалась. Каменные своды сходились над головой, и у двух лампочек-соток не получалось осветить обширную площадь в углах темнота сгущалась, пугая тайнами старого замка.
Двое студентов скребли лопатами, подбирая остатки «бескультурного слоя», а хрупкая, миниатюрная девушка ширкала метелкой, открывая взгляду неровные каменные плиты пола.