Глава 5
Грешно сказать, но был в этом воскрешении один прозаический, но существенный минус. Квартиру, обещанную инвалиду спорта, я теперь точно не получу. Чудесное исцеление оно, конечно, хорошо, но льготы полагаются калекам, а не тем, кто бодро трусцой бегает по коридору. Хоть бы эту общагу не отобрали, и на том спасибо скажу советской власти.
Вопрос «Что дальше?» встал передо мной не как проблема, а как план действий. Ответ был очевиден еще в больнице. Музыка. Шоу-бизнес. Мое поле, моя игра. Только теперь с козырями на руках. Со знанием всех будущих хитов, всех трендов, всех взлетов и падений. Повторить карьеру продюсера? Нет! Зачем повторять? Сделать ее такой, о какой Марк Северин в своем XXI веке и мечтать не смел. Стать не серым кардиналом за кулисами, а настоящим демиургом, создающим звезд и стили.
Но для этого нужны были люди. Музыканты. Не гении-самородки, горящие своим искусством, с такими я нахлебался в прошлой жизни. Мне нужны были рабочие лошадки. Талантливые да. Но послушные, управляемые, не избалованные славой и деньгами. Готовые играть то, что скажут, и так, как скажут. Пластилин, из которого я вылеплю то, что нужно.
Но без денег, всё это пустые мечты Нужен стартовый капитал.
Нужны выходы на теневые каналы. Фарцовщики, цеховики, люди с «возможностями» те, кто умел делать деньги в обход государства. Моя прежняя сеть контактов здесь была бесполезна все они либо еще дети, либо вовсе не родились. Придется строить все с нуля.
Как-то вечером я сидел над листком бумаги, чертил схемы будущей группы, прикидывал состав, репертуар Марина вошла тихо, как всегда. Заглянула через плечо. От нее пахло чем-то аптечным и немного моими сигаретами «Ява», которые она иногда таскала у меня.
«Ансамбль» «Репертуар» «Рок»? она с удивлением прочитала мои каракули. Ты что, Миша, серьезно? Музыкантом решил заделаться?
Не музыкантом, поправил я. А тем, кто делает музыкантов. Продюсером, если хочешь.
Она пожала плечами. Музыка ее не трогала. Кажется, ее вообще мало что трогало, кроме чужой боли. Странная она была, моя спасительница.
Дико это как-то заметила она, разливая чай по стаканам в подстаканниках. Ты же борец. Чемпион. Дед Дунхо говорил, ты сможешь вернуться
Дед много чего говорил, отрезал я резче, чем хотел. Но шея у меня была свернута. И даже если она теперь на месте, бороться я больше не буду. Хватит. Надоело калечиться ради медалек, кубков-вымпелов и поездки в Аргентину. Хочу другого. Своего.
Тут я почти не врал. Мысль о возвращении на ковер вызывала тошноту. Другое дело музыкальная тусовка. В прошлой жизни я был там заметной фигурой, да. Но всегда вторым номером. За спинами звезд, которых сам же и раскручивал. Таскал каштаны из огня для других. Хватит! Теперь я сам буду решать, кто станет звездой. И стану ею сам, пусть и в другом качестве.
А ты разбираешься в музыке? в ее голосе было неподдельное недоумение.
Ещё бы!
сказал я ей. Ты забыла, мой рассказ о Марке Северине из будущего?
Я не забыла, но
Ага, всё-таки, не веришь. А между прочим, я знаю, какие песни будут петь следующие пятьдесят лет! Знаю, какие мелодии заставят рыдать целые стадионы и какие тексты станут гимном поколений! Я могу напеть тебе хиты, которые еще не родились в головах авторов! Могу назвать имена звезд, которые сейчас ходят в детский сад!
Она только улыбнулась и отпила чаю.
Понятно, сказал я, с сумасшедшим лучше не спорить. Он же не буйный, бредит себе потихоньку. Так?
Марина задумчиво покачала головой.
Самое странное, Миша или Марк сказала она тихо. То, что я тебе верю. Не головой, нет. Головой я понимаю, что это бред. А вот внутри Верю. Дед говорил, иногда надо слушать не ушами, а сердцем. Наверное, это оно и есть.
Она затушила сигарету в пепельнице из консервной банки.
Завтра пойдем к Вере Пак. У нее муж, Саша, работает администратором в ДК «Серп и Молот». Там всякие ВИА играют. Может, там твои музыканты найдутся.
Я вскочил так резво, что едва не снес стол. Это был шанс! Настоящий! ДК, самодеятельность это же клондайк 60-х! Там кипела жизнь, там рождалось все новое, там можно было найти голодных, злых, талантливых ребят, готовых играть за идею или за скромный гонорар.
Маринка! Ты ты золото! я схватил ее руку, и с показным энтузиазмом стал покрывать её поцелуями.
Да щекотно же! она отняла руку, но не сердито. Наши отношения были сложной конструкцией ни любовники, ни друзья, ни пациент с сиделкой. Что-то среднее, неопределенное.
Это невероятно важно! Мариночка, ты не представляешь, как это важно!
Почему же не представляю? она посмотрела на меня своим глубоким, чуть печальным взглядом. Представляю. У каждого должна быть своя музыка. Или своя боль, которую лечишь.
В ту ночь я почти не спал. В голове звучали будущие хиты. Моя память была шахтой полной золота, которое ещё предстояло добыть.
Наутро мы с Мариной отправились к Вере Пак. Она жила в районе метро «Сокол», в сталинской пятиэтажке, построенной для работников завода. Муж Веры работал в ДК сначала завхозом, а теперь администратором и без преувеличения знал там каждый гвоздь.
Чистый подъезд, занавесочки на окнах, горшки с цветами на подоконниках, запах щей и жареной картошки из-за дверей