Держитесь! коротко приказал Кузнечиков, и я подчинился.
Он тут же потянул штурвал, и наш самолётик резко нырнул. Воздух вокруг завыл, словно недовольный этой выходкой младшего лейтенанта, а у меня уши заложило от смены высоты. Прямо за нами слышался пронзительный визг мотора истребителя он не терял нас из виду. Ему нас догнать как два пальца У По-2 максимальная скорость 150 км/ч, а у Зеро
565 км/ч. Тут и сравнивать нечего.
Я подумал было: 'Вот и всё, Володя. Кончилась твоя новая жизнь в теле Алексея Оленина. Позанимал чужое тело, пора и честь знать. Сейчас японский истребитель сделает в твоём теле большую дыру своей 20-мм пушкой, и поминай, как звали. Хотя кому тут поминать-то? Зиночка расстроится
Первая очередь прошла чуть сбоку. Где-то внизу, в деревьях, раздался сухой треск разорванных веток, и я понял, что японец не промахнулся он пристреливался. Хотя скорее было похоже на игру в кошки-мышки. Кузнечиков резко дёрнул самолёт влево, чуть выровнял, а затем снова уронил вниз, описывая изломанный зигзаг.
Попадёт? спросил я, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот.
Не сразу, пробормотал младший лейтенант. Зеро слишком быстрый, в ближнем бою промахивается. Нужно только его измотать.
Я даже не успел удивиться его хладнокровию, как Кузнечиков вцепился в управление и снова сделал невообразимый вираж. Самолёт буквально вильнул хвостом, и я едва не вывалился из кресла.
Держитесь! крикнул лётчик.
На хвосте По-2 располагался скромный пулемёт ШКАС, лёгкий, скорострельный, но в сравнении с вооружением Зеро словно рогатка против мушкета.
Стреляйте, товарищ старшина! услышал я приказ Кузнечикова.
Я схватился за пулемёт, дал очередь в сторону истребителя. Пули свистнули в небе, но Зеро тут же легко ушёл в сторону. Его пилот явно не был новичком.
Ситуация снова напомнила игру в кошки-мышки. Но, как ни странно, Кузнечиков делал всё, чтобы мышка не только не поймалась, но ещё и оставила царапины на носу кошки. Он кружил, нырял, делал замысловатые виражи иногда настолько резкие, что казалось, самолёт сейчас развалится на куски.
Очередь от Зеро прошла опасно близко, часть пуль пробила полотно крыла, но, к счастью, не задела каркас. Дыра в крыле смотрелась жутко, но самолёт держался в воздухе, как приклеенный. Кузнечиков, не оборачиваясь, крикнул:
Туда!
Я повернул голову и увидел узкое ущелье в зелёной массе тайги. Кузнечиков направил По-2 прямо в него.
В ущелье Нас же там прижмёт! выдохнул я.
На это и расчёт, ответил младший лейтенант.
Я выматерился и продолжил стрелять. Пулемёт как-то по-деревенски тарахтел, словно ругался, но его стрельба хотя бы заставляла Зеро держать дистанцию. Вскоре мы влетели в ущелье, деревья по бокам взметнулись высоко вверх, их ветви тянулись навстречу крыльям, словно грозясь схватить и разорвать их на мелкие куски.
Зеро продолжал преследование, но рисковать и спускаться настолько низко не стал: узость прохода слишком помешала бы ему двигаться на такой скорости. Кузнечиков же на пределе возможностей нашего «кукурузника» лавировал между стенами ущелья, постепенно уводя самолёт в сторону открытой местности.
Долго так не продержимся, процедил я.
Не надо долго, с усмешкой ответил пилот. Ещё немного, и он отстанет. У него расход топлива слишком большой, кружить надоест.
Он был прав. Через пару минут преследователь выровнялся и резко взмыл вверх, а потом скрылся вдали, японский лётчик явно решил, что с мышкой дело того не стоит. Кузнечиков ещё немного покружил над тайгой, а потом выровнял курс. Я обессиленно откинулся в кресле и впервые за последние минуты выдохнул.
Эх, старушка, тихо сказал я, похлопав обшивку По-2. Выдержала.
Она ещё и не такое выдержит, хмыкнул Кузнечиков. Вы целый?
Целый. Но штаны менять придётся, пощадил я. Впечатлений хватит до конца войны, заметил чуть позже, глядя, как снова перед нами открывается бескрайняя тайга. И всё бы хорошо, но один вопрос застрял в сознании: какого чёрта здесь понадобилось одиночному японскому истребителю? Возникло ощущение, что он тут кружился не просто так. Уж не искал ли наши драгоценности?
Ведь если так, задача наша осложнится. Японский лётчик тоже не дурак. Раз увидел «кукурузник», то наверняка поймёт самолёт используется для воздушной разведки. А что можно разведывать в собственном тылу? То-то и оно.
Когда наша этажерка мягко коснулась посадочной полосы аэродрома, я почувствовал, как напрягшиеся за полёт мышцы наконец начали расслабляться. Кузнечиков уверенно вырулил к краю взлётно-посадочной полосы, и, когда двигатель По-2 становился, тишина показалась почти оглушительной.
Я выбрался из кабины, ощутив, как сильно затекли ноги. Удивительное дело немногим больше часа полёта, а будто весь день смену у станка отстоял. Кузнечиков вылез следом, снял лётный шлем и вяло потянулся. Его невозмутимость не покидала лётчика даже теперь. Он ещё и зевнул. «Ну, пацан, ты молоток!» подумал я с восхищением и решил, что из этого молодца
отличный боевой лётчик получится. На его счастье, эта война скоро кончится. В следующий раз, когда он сможет проявить себя в бою, случится через двадцать лет во время Вьетнамской войны. К тому времени Кузнечиков будет, наверное, уже сам комполка.