При моем появлении, он демократично встал и вышел из-за стола, указал мне на кресло и расположился рядом, в таком же бархатном кресле. Легко перешел на «ты».
Лолочка рассказала, что ты смог помочь ей справиться с приступом мигрени, как это случилось? он говорил по-русски почти правильно, с бархатным южным акцентом.
Ну понимаете я чувствую боль и могу её убрать.
Понимаю, перебил он меня. Галочка, мать Лолы всю жизнь этим страдает и Лоле предалось поможешь? Другом стану, всё для тебя сделаю. Поможешь, да?
Помогу, постарался, как можно вымученее кивнуть я, но умоляю вас, Аббас Мамедович, про это никому! Меня в Ленинграде замучили, я отдохнуть приехал.
Мамой клянусь, дорогой, никто не узнает! Поедем лечиться, да?
Я развел руками, типа, покоряюсь диктату.
Он снял трубку телефона.
Уезжаю срочные дела всё отменяется до завтра. Суббота? Значит до понедельника. Всё, дорогой, не могу говорить, много дела
* * *
Жили Багировы в элитном доме для железнодорожного начальства.
Аббас Мамед оглы ходил в начальниках дороги уже двадцатый год. Кроме того, был он и депутатом Верховного совета, и делегатом партийных съездов, и членом республиканского ЦК. Короче, и швец и жнец и на дуде игрец.
Удивительно несмотря на то, что внизу сидел вахтер, все двери на лестничных клетках были стальные, массивные, заботливо покрытые масляной краской, дабы уберечь не только от взломщиков, но и от коррозии. Оставалось только гадать, поднимаясь по лестнице, какие сокровища прячутся в этих сейфах.
К двери была припаяна медная визитная карточка с инициалами и фамилией хозяина. На звонок открыла домработница, шустрая полная армянка с живыми черными глазами.
Просторный холл вел в гостиную, выглядящую как пещера графа Монте-Кристо. Нежным розовым блеском сияли на полированной подставке каминные часы, большие и витиеватые, как торт на юбилейном обеде. Черные резные стулья, обитые красной кожей, и такое же кресло окружали столик. А позолоченная лампа на столике возвышалась подобно кусту.
Здесь были декоративные тарелки, чеканные блюда, картины в роскошных рамах, тонко отреставрированные статуэтки.
Вышла хозяйка, мама Лейлы, несмотря на возраст, все еще красивая статная женщина. Стали понятны переживания Багирова, видимо он и вправду любил жену. Она была приветлива, энергична, мудра и говорила глубоким голосом с приятным акцентом, который приобретают русские за долгое время общения с нерусскими.
Вернее, она успела только поздороваться, как Лейла кинулась ей на шею.
Мамулечка, соскучилась!
Лолочка! растрогалась женщина
Как ты? спрашивала дочь, голова болит?
Вчера раскалывалась, сегодня терпимо.
Это Григорий, представила меня Лейла. Он экстрасенс, вылечил меня за пять минут. И тебя вылечит, мамочка!
Хозяин пригласил в гостиную. На благородных серых стенах висело несколько превосходных картин, много
дорогих тарелок и старинные золоченые канделябры с хрустальными подвесками, переделанные под электричество. Стол был уставлен фруктами в старом фарфоре, хрусталем, серебряными вилочками и ножичками. На выбор, несмотря на утреннее время, было предложены шампанское и коньяк, но я отложил возлияние до появления повода праздновать.
* * *
С Багировой старшей все пошло по тому же сценарию, что и с младшей я заряжал на этот раз вино, шептал заговоры, провел сеанс «бесконтактного массажа»
Пока наноботы делали своё дело, я подумал, что их у меня осталось не так уж и много, а я все еще у подножия пирамиды.
Проблема, сообщил Кир.
Что случилось? встревожился я. Не получается обезболить?
Дело не в этом. Для снятия симптомов больная употребляла каннабис. Налицо наркотическая зависимость.
Блять я чуть не ругнулся вслух, Что можно сделать?
Замещающая терапия в течение пятнадцати суток.
Действуй!
Гипофиз активируется на синтез эндорфинов и дофамина прогресс: 20%... 50%... 70%... процесс завершен.
С Галиной Петровной внешне получилось даже эффектней, чем с Лейлой. У той случались временные приступы, а мать давно забыла, как жить без головной боли.
Когда Кир сработал, восторгу Галины не было предела. Она бросилась меня целовать, а её генерал-муж, даже не взревновал радовался вместе с ней.
Ага! торжествовала Лейла, я говорила! Вы не верили. Гриша уникум!
Как же хорошо, говорила Галина Петровна, когда просто ничего не болит. Словно в голову был вкручен шуруп, а теперь его взяли и выкрутили.
Спасибо, дорогой! Аббас Мамедович долго тряс мне руку и даже прослезился.
Глава 4
Я ненароком шепнул Лейле на ушко, что препараты конопли Галина Петровна может больше не употреблять, зависимость я снял. Девушка отпрянула и внимательно посмотрела мне в глаза, я понял, что она в курсе.
Сама-то не употребляла?
Она замотала головой.
Ибупрофеном обходилась. Его нам из Англии привозят. А у мамы гастрит нельзя ей.
Всё, у меня есть более насущные дела! Я спросил про гостиницу.
Какая гостиница, дорогой - родной? вознегодовал Аббас Мамедович. Ты мой гость, отдельный квартиру тебе поселю, живи сколько хочешь. А, еще лучше придумал! Зачем Баку жара-вонь? Дача-дом есть, чудное место, отдохнешь, будто в раю!
Весь последующий день можно охарактеризовать, как суета сует. Мы ездили в какие-то рестораны, там заказывалась какая-то бесконечная, экзотичная еда-питье. Ели, пили, какие-то люди, постоянно подходили-уходили, выразить свое почтенье Аббасу Мамедовичу. Я тоже ел-пил и устал в итоге, даже, кажется, задремал. Лейла сперва была с нами, потом отбыла, готовиться к рейсу. Отвела меня в сторону и поцеловала в щеку, сказала, что скоро вернется в Баку, и мы продолжим дружбу. Я-то знал, что продолжения не будет, по крайней мере, здесь в Баку. Её папаня, накануне, отвел меня в сторону и сказал, что либо я женюсь, либо отвалю. Среднего у них тут не дано. Жениться я не собирался.