Сырой ветер с моря гнал по небу рваные серые облака. Сердитые волны пылили, и на порт Вердены, задушенной горечью погребальных костров, шла солёная свежесть.
Шум прибоя мешался с гомоном мореходов.Стоящие вдали на якорях суда скрипели такелажем, и крикливые чайки белоснежными росчерками разбавляли жизнеутверждающую какофонию единственного бойкого места в городе, проклятого чумой.
Ремонтные материалы?
Полный комплект, я ж докладывал.
Что с накладными?
Сработал на опережение, слышь. Я этим бездельникам фунт сургучу так и выложил вместе с документами. Сколько недель мы тогда якоря вымачивали, дескать, больно много бумаг у нас, и сургуч кончился? Крысы канцелярские
О. Это ты ловко придумал!
Взгляд выхватил из толпы торговку пирогами в грязной повязке на лице, из-под которой проступали чёрные язвы. Бедняжка из последних сил нахваливала товар шарахающимся от неё бледным юнцам в потёртых камзолах. Однако какой-то моряк в лихо сбитой на затылок треуголку сидел на ящике и за обе щеки уплетал местное угощение.
Провиант?
Погружен. Капитан, а можно помедленнее? Мы за тобой едва поспеваем
Ноги в высоких сапогах загремели по дощатому настилу порта, и Витал вдруг свернул в неприметную дверь под вывеской «Чай, кофе и другие колонiальные товары».
Команда привычно осталась снаружи.
Словно шкатулка с секретами, крохотная лавочка
сплошь состояла из коробок, ящиков, сундучков, колоннами подпирающих тёмные от времени потолочные балки. Дух драгоценного кофе десятков обжарок, всевозможных чаёв и специй словно по волшебству вернул Витала в доброе расположение духа.
А что, открыта ли мастерская? после учтивого приветствия спросил моряк хозяйку, дородную пожилую даму в монокле за прилавком-конторкой.
Как же, как же, любезный капитан Витал. Для вас мастерская открыта всегда, мадам Моник положила на прилавок небольшой сверток в хрустящей бумаге с нарисованным драконом. Это вам в знак нашей признательности за содействие в соблюдении торговых договоров на Морском Шёлковом Пути. И ещё вот, рядом возникла огромная бутыль с чёрным мерцающим порошком.
Сударыня, право, то была сущая малость в сравнении с той пользой, которую несут всем нам ваши товары и ваше искусство, он тепло улыбнулся и приподнял треуголку.
Дюжина лет тут же покинула лицо хозяйки. Румянец проступил сквозь белила на её полном щеках, и торговка извлекла из-под прилавка маленькую чёрную коробочку с тонкой золотой вязью.
Акифская сурьма, редчайшего состава, из самой чёрной сажи, понизив голос, чрезвычайно важно отрекомендовала она, обмахиваясь видавшим виды веером с рваным кружевом.
Витал повертел коробочку в руках и сунул за пазуху.
Вы не перестаёте меня баловать, искренне улыбнулся он и деликатно поцеловал ей руку.
Всегда удивлялась, зачем она вам. Вот уж не поверю, что без сажи на веках вы не такой красавец
Капитан снисходительно улыбнулся:
Польщен. Однако данная «сажа» не для красоты. Она бережёт глаза от солнца, отраженного водой.
Мадам Моник коротко и совсем по-девичьи вздохнула и, нажав на невидимую педаль, указала на ковёр в самом дальнем углу лавки.
Благодарю, мадам Моник, дальше я помню! Витал элегантно приподнял треуголку и посмотрел в глаза торговке. Мне понадобиться лишь несколько минут.
Перехватив гостинцы поудобнее, он аккуратно сдвинул ковёр и распахнул дверь вниз.
Витал на ощупь нашёл рычаги, и из потайных ниш сверху полился мягкий дневной свет.
По-хозяйски оглядев просторное подполье, капитан заложил руки за спину и пошёл вдоль стен. Его взору предстали точнейшие копии мировых шедевров: Винардо, Терберг и Рембранди, Канато и Ваттуар Витал прищурился пёстрых цветов было всё ещё слишком много для его чувствительных глаз.
Он деловито пролистал стоящие стопками подрамники в тени у стен, иногда бросая: «божественно!», «Уна, ты бы видела!» и «золотые руки!».
Вдоволь насытившись, он развернулся к чему-то огромному посередине помещёния и рванул на себя стоящий дыбом холст.
На неотёсанных высоких козлах перед ним возвышалась массивная заготовка носовой фигуры для «Крылатого Марлина». Виталу показалось, что он уже видит, каким будет результат и мечтательно сощурился.
На столе у стены сверкали начищенными шестеренками хронометр, секстант и часы на цепочке. Удивительно, как подобное достояние Малого Орфея, острова Гильдии Мореходов, оказалось здесь, в святая святых на чёрного рынка. Все приборы он скоро замотал в мягкую замшу, переложил в заплечную сумку и двинул к выходу.
Время поджимало.
Мадам Моник заговорщически захихикала в кулачок и бережно вернула ему тубусы с подлинниками.
Что же. Везу заказы адресатам, Витал любовно огладил пожелтевшие кожаные чехлы для сокровищ мировой живописи, ну а вы, стало быть, смело выставляйте все на торги. На Вердену вернусь нескоро, а зная вашу бережливость, за жалованье рисовальщикам могу не волноваться. Уж поди, оставите и мне, босяку, чего-нибудь?.. Ишь каков пройдоха! старушка легонько шлёпнула веером капитанскую грудь и зарделась от белозубой улыбки. Храни тебя Всеведущий. Или кому ещё ты там молишься, мой мальчик
Дверной колокольчик звякнул позади и дверь лавки захлопнулась. Шум близкого порта вновь напомнил о спешке и делах. Ожидавшие у входа Фаусто и Дафна резко прервали какой-то вялый спор и посмотрели на капитана.