Развернувшись, он зашагал в обратном направлении, но очень скоро понял, что идёт куда-то не туда. Что натолкнуло его на эту мысль, нетрудно было предположить это и отсутствие его следов на свежей мягкой траве, и совершенно незнакомый пейзаж. Но это было не существенно. Куда важнее было поскорее выбраться из этого леса, пока горе-исследователи не вляпались в какую-нибудь историю.
Он уже собрался было аппарировать, когда краем глаза уловил нечто странное. Обернувшись, волшебник попытался разглядеть издали, что же привлекло его внимание. Однако то, что виделось боковым зрением, от прямого взгляда ускользало. Сначала Антонин подумал, что ему показалось, что воображение играет с ним злую шутку. Но всё же он маг, и маг неслабый. Возможно, кто-то скрывается под дезиллюминационными чарами? До сего момента расслабленные пальцы крепко сжались вокруг волшебной палочки. Нет, не похоже.
Часть 2
Тогда он решил сократить расстояние до подозрительного объекта, но то, что он принял за невидимку, здорово его озадачило. Чем ближе он подходил к заинтересовавшему его явлению, тем яснее видел, что это вовсе не движение чего-то или же кого-то скрытого чарами от посторонних глаз это сам воздух мерно пульсировал, расходясь волнами в стороны. И, разумеется, Антонин отправился на поиски эпицентра.
Им оказалось одно из множества деревьев. Однако оно отличалось от своих собратьев не только тем, что излучало какие-то странные потоки не пойми чего, но и выглядело оно иначе. Его могучий ствол и ветви были плотно покрыты то ли рунами, которых Долохову доселе видеть не приходилось, то ли неизвестными иероглифами. Они слабо светились, то разгораясь, то почти затухая складывалось впечатление, что внутри дерева бьётся огненное сердце, от которого и исходят эти потоки неизвестной энергии. Листья, если присмотреться, были испещрены тонкими прожилками, по которым, словно кровь, бежала чистая сила. Антонин это чувствовал кожей, даже не касаясь их.
Взрослый колдун давно не испытывал такого удивления, даже замешательства, которое вмиг преобразилось в какой-то совершенно детский восторг, стоило ему положить руку на грубую кору. Сердце мага забилось сильнее, а голова закружилась, как от хорошего вина. Он осторожно приблизился к дереву, ощущая, как магическая это могла быть только она энергия проникает в каждую клеточку его тела. Антонин провёл пальцами по будто выжженным изнутри рунам, пытаясь разгадать их значение или хоть истоки. Он чувствовал, как магия пронизывает его, проходя через пальцы, по венам, по костям его сердце теперь пульсировало в унисон с таинственной силой внутри дерева.
Маг и не заметил, как волшебная палочка выпала из руки. Перед глазами всё плыло, реальность ускользала. Был только тёплый свет, волнами подхватывающий и
Вместе с тем он свободно мог её зачерпнуть, собрать в ладонь.
Всё же странное это место. Пространство внутри дерева кажется бескрайним, а магия не просто витает в воздухе он ею насыщен. О том, что светится в глубине этих тёмных вод, волшебник даже не догадывался.
И мог ведь просто пройти мимо, проигнорировать. Аппарировать. Или вовсе не оставлять Лестрейнджей одних. Жутко хотелось присесть, но не на воду же. Беспорядочно метаться в тщетных поисках ему уже до зубного скрежета надоело. Даже опереться было не на что. Достав сигарету и прикурив её от кончика указательного пальца, Долохов с наслаждением затянулся и тут же поперхнулся воздухом.
Часть 3
Конечно, он мог и не заметить, углубившись в свои мысли «Вот уж, нет! Как такое не заметить?» Он попытался мысленно создать люмос, но тот никак не выходил. Однако стоило магу просто представить небольшой светящийся шар, как тот без всяких усилий возник словно из воздуха, разгоревшись с крохотной точки за считанные секунды. «Вот, значит, как это работает. Любопытно».
Поэкспериментировать с открывшимися возможностями было весьма интересно, но Долохов отдавал себе отчёт, что в обычной жизни эти способности могли принести больше вреда, чем пользы. Было легко представить, как ты, весь такой из себя чувствительный и ранимый, взрываешь человека изнутри лишь за то, что тот как-то нелестно отозвался о твоей персоне.
А скольких непостоянных джентльменов милые дамы лишат самого ценного за нанесённые теми сердечные раны? Это если даже не брать в расчёт людей с неокрепшей психикой или же и вовсе безумцев, не способных контролировать свои мысли и желания. Безусловно, перспективы заманчивы, но сам Антонин не хотел однажды испариться в буквальном смысле этого слова, просто пожелав для себя уединения.
Что бы ни питало его магию, выносить это в мир было бы весьма и весьма опрометчиво. Более того, позволить прознать об этом таинственном месте некоторым своим знакомым он не мог из вполне прагматичных соображений. Он уже точно знал, что сделает, едва окажется дома благо на тайник с воспоминаниями наложены чары расширения, иначе хлопот у него было бы с лихвой, учитывая его новое окружение, которому не претит беззастенчивое копание в чужих головах и это тебе не любопытный мальчишка с замашками исследователя-самоубийцы.