Раненый постанывал сзади. Милиционер осторожно тронул машину с места, набрал скорость и, прислушиваясь к почти неслышимой работе мотора, оценил автомобиль:
А хороша тачка!
«Мерседес», согласилась Катерина.
«Мерседес» мчался хорошо асфальтированными проселками. Мелькали заборы дач, березовые рощи, аккуратные автобусные остановки. Ворвались в темный еловый бор.
Куда мы все-таки едем? спросила Катерина.
В Москву, сказали за спиной, Катерина глянула в салонное зеркальце. Окровавленный гражданин не лежал сидел, вальяжно разметав руки по спинке сиденья, и улыбался. Красивый парень, хоть и окровавленный. Катерина на несколько мгновений прикрыла глаза и сразу же открыла. Демонстративно огорчилась вслух:
Вот-те хрен! А я, Красная шапочка, к бабушке собралась!
Неслабая была дамочка. Раненый заржал, а милиционер, ухмыльнувшись, взял из рук несопротивляющейся Катерины сумочку и кинул на заднее сиденье:
Посмотри: там?
Раненый раскрыл сумочку, вытащил сложенный пополам конверт из-под фотобумаги, раскрыл его, глянул внутрь, а затем вытряс содержимое на сиденье. На плащ-палатке лежали магнитофонная кассета, фотонегативы и цветные снимки.
Туточки, удовлетворительно отметил раненый.
Стемнело основательно. «Мерседес», включа фары, летел сквозь лес.
А хороша тачка! повторил милиционеровы слова раненый.
Что вы со мной сделаете? задала, наконец, главный вопрос Катерина.
А ничего, ответил раненый. Отвезем в Москву, посадим в надежную клетку и подержим вас там недолго. До тех пор, пока ваш муженек кое-что для нас сделает.
Придержи язык, Артем, посоветовал милиционер и добавил: Пора ей браслеты надеть: на трассу выезжаем.
Вышли из
машины, косолапо стоявшей на обочине. Темный лес, разорванный дорогой, еле освещался серой полосой неба над разрывом. Шуршал в хвое легкий ветер, почти неощутимым шелестом обнаруживала себя в ночи насекомая живность. Артем защелкнул наручники на Катерининых запястьях, вздохнул глубоко и заметил, что:
Хорошо-то как, Господи!
Катерина проснулась в тяжкой тьме. Пошарила правой рукой в поисках предполагаемого столика, видимо, нашла, потому что услышала, как падали с мягким стуком на пол неопознанные предметы. Нащупала пипку ночника и включила свет.
Ну и спальня! Ампир, чистый ампир! Белые шелковые стены, белая пятиспальная кровать, белые шкафы по белым стенам, белого бархата шторы на окнах, в белой оправе зеркало на весь потолок.
И все с золотом. В чем была а ни в чем не была: спала голой Катерина прошла к окну и рванула плотно задернутую занавеску. За занавеской обнаружилось заложенное кирпичом окно. Катерина возвратила штору на место и осмотрелась. На одном пуфике в беспорядке валялась ее фирменная одежонка, а на другом тщательно сложенный ярко-оранжевый, как форма голландских футболистов, банный халат. Надевая халат, она продекламировала, бодря себя:
И снится чудный сон Татьяне
Перепоясалась туго, будто забинтовалась, вздохнула, направилась к единственной двери и распахнула ее.
В роскошной гостиной у журнального столика в раскидистом кресле раскидисто сидел хорошо одетый мужчина средних лет.
Привет, сказал Катерина. Туалетная комната должна при спальне быть.
Привет Кэт, через паузу, чтобы отчетливо срифмовать, поздоровался мужчина и объяснил: Никак по планировке не получалось.
Где? спросила она. Он кивнул на дальнюю дверь. Катерина вернулась в спальню, забрала свои шмотки и прошла в ванную.
Посмотрелась в зеркало, скорчила себе рожу одну, другую, третью провела ладонями по лицу, разглаживая только ей видимые морщины, и сбросила халат.
Она явилась в гостиную стремительно, на ходу спросив обо всем:
Ну?
Свежа и прелестна, как майская роза, отметил мужчина, добавив, правда, справедливости ради: Несмотря на года.
Она никак не отреагировала ни на комплимент, на на скрытое хамство, уселась в кресло напротив, закинула исключительно по привычке ногу на ногу и повторила всеобъемлющий вопрос:
Ну?
Выпить хочешь? вопросом предложил мужчина.
По утрам не пью.
Откуда знаешь, что сейчас утро?
По себе.
Ну, а я и, не окончив фразы, мужчина, сложив язык валиком, оглушительно свистнул. В гостиной тотчас возник бывший раненый. Без ссадин и шрамов. Просто тридцатилетний плейбой. Артем, распорядись, будь добр, выпить чего-нибудь. Джину с тоником, что ли
Не по адресу, Александр. Для этого у тебя холуй, тихо сказал Александр.
Ну, а ты, не в службу, а в дружбу, сказать ему можешь? попросил Александр.
Не в службу, а в дружбу могу, ответил Артем и вышел.
Петушок, высказалась про Артема Катерина.
Холуй (и по виду холуй) вкатил стеклянный столик на колесиках и удалился. Александр плеснул в стакан джина, разбавил тоником.
Ну? в третий раз повторила Катерина. Александр хлебнул слегка и ответил:
Не дурочка, чай. Ты же, увидев меня, там, в ванной, все просчитала. О чем мне тебе рассказывать?
Тогда зачем сейчас приперся сюда?
Сказать тебе, что все в порядке. Валентину, чтобы он не очень сильно переживал, я еще вчера позвонил. Да и посмотреть на тебя хотелось. Лет пять, наверное, не виделись, а? Время, как выяснилось, тебе только на пользу, Кэт.