Он повел нас в хлев, достал бутылки и дал мне одну, другую Янке. Отец тихо сказал нам, чтобы мы были осторожны, и ушел в хату. В хате громко заговорили, и мать заплакала. Петр рассказал, как нам идти.
Когда мы немного отошли от дома, то услышали, как сзади тихо стукнула дверь, заскрипела калитка. Видно, кто-то из наших выходил во двор.
Мы шли огородами. Была осень. С самого утра, как сквозь сито, цедил мелкий дождик. Мокрая грязь прилипала к ногам. Бутылки в карманах казались очень тяжелыми. Страшно было подумать, что кто-нибудь из нас в темноте может за что-нибудь зацепиться, упасть и разбить бутылку. Хата дяди Якова стояла посредине, а с обеих ее сторон хат двадцать занимали немцы. По улице шли немецкие машины с потушенными огнями.
Наконец мы добрались до дядиной усадьбы. Янка сказал:
Давай пойдем в сарайчик, где лежат жернова, и будем ждать, сколько надо.
Хата стояла под тремя большими раскидистыми вербами. Одно окно ее выходило на улицу, а два в вишнячок за домом. На дворе у крыльца дежурило двое часовых.
Ждали мы очень долго, наверное часа три, пока всё в штабе утихло. Часовые присели и накрылись шинелью.
Чего они сидят? сказал я.
Верно, курят, догадался Янка. Видишь, мелькает огонек.
Тогда мы вышли из сарайчика и перешли в вишнячок. Близко от нас были два окна, закрытые черной бумагой. Я подкрался к окну и заглянул в щель. Немцы ложились спать. Я вернулся к Янке и сказал, что надо готовиться. Он дрожал и хотел убежать домой, но я уговорил его остаться. Мы взяли в руки бутылки и ждали, пока погаснет огонь. Потом подошли немного ближе к окну. Я взял бутылку за горлышко, примерился и с силой бросил в окно.
Когда и это не подействовало, немцы собрали всех товарищей Володи и сказали, будто бы они выдали друг друга. Остается выяснить, кто из трех виноват. При этом немцы внимательно следили за мальчиками.
Я не брал, а если кто брал или видел, пусть скажет, говорили они.
Убедившись, что от них ничего не выведаешь, Толю и Алеся отпустили, а Володю продолжали мучить. Но никакие муки не смогли сломить его упорства. Фашистам надоело возиться с ним, и они решили прикончить брата.
Его повели в камеру смерти.
Когда он вошел, то увидел двух немцев, которые держали большой мешок. Володя не раз слышал про эту казнь. Так немцы расправлялись с партизанами, которые на допросе отказывались говорить. Они завязывали человека в мешок и бросали под лед в Днепр.
Брат невольно остановился у двери. К нему подскочили два жандарма. Один схватил Володю за руки, другой за ноги, подняли и сунули его в мешок. Володя громко заплакал и попробовал дрыгнуть ногой. Его ударили сапогом в бок. У Володи заняло дух. Он застонал и замолк. Его подняли, вынесли на двор и кинули в автомашину. Через несколько минут грузовик затарахтел и тронулся с места.
Володе показалось, что в кузове, кроме него, никого нет. Он попробовал выбраться из мешка. Собрал в комок мешковину и прогрыз в ней зубами небольшую дырку. Затем он пальцами стал разрывать мешок. Когда дырка увеличилась, он засунул ногу и обе руки, напрягся, и мешок разорвался. После этого Володя осторожно высунул голову и осмотрелся. В кузове действительно никого не было. Машина быстро мчалась по дороге. Володя сбросил с себя мешок, ухватился руками за борт, изловчился и прыгнул с машины под уклон, в снег.
Недалеко был лес. Володя пополз. Руки деревенели от холода, но он не обращал на это внимания. Ему хотелось быстрее добраться до леса, который укроет его от немцев.
Он успел отползти с полкилометра, как вдруг услышал конский топот. По дороге ехал полицай на коне. Увидев Володю, полицай погнался за ним. Володя хотел подняться и бежать, но в этот момент полицай крепким ударом плети сбил его с ног.
Полицай пригнал Володю в Шклов и сдал в комендатуру. Его посадили в тюрьму, допытывались, кто он и откуда. Володя не признался. Через несколько дней Володю перевели в лагерь. Вместе с другими его гоняли копать окопы вокруг города.
Я часто носил ему передачу. Во время наших встреч брат рассказал мне, как немцы издевались над ним в гестапо, как он спасся от смерти. Однажды он сказал мне, где спрятан револьвер. Я отыскал револьвер и через Володиных друзей передал товарищу Маньковскому.
В лагере Володя пробыл до отступления немцев. Уезжая, немцы вывезли его в Германию. Из Германии Володя до сих пор еще не вернулся.
Коля Кавкулин, 1931 года рождения.
Город Шклов.
В ТЕ ДНИ
Живя у него, я часто ходил в свою хату, которая стояла теперь пустой, и вспоминал, как мы хорошо жили, где и что у нас лежало. Случалось, что находил вещи, спрятанные родителями.
В крыше над кладовой я нашел бинокль. Я влез на крышу клети. Отсюда была видна соседняя деревня Княжицы. В ней размещался немецкий гарнизон. Было очень интересно смотреть на деревню в бинокль: видно, как ходят и ездят люди, как полицаи катаются по улице на велосипедах. Около деревни, на пригорке, немецкие укрепления, обнесенные деревянной стеной. По этой стене ходят часовые.
Однажды в теплый летний день я с деревенскими мальчиками играл в чижа. В разгар игры из-за дома показался человек в порванной куртке, лаптях, с длинной седой бородой. Нищий да и только. Мы начали присматриваться к нему. Он прошел еще несколько шагов, завернул за угол и поманил меня пальцем. Я подошел.