Сказал, чтобы мы собирали оружие, ответила она.
А скоро ли мы пойдем к партизанам?
До зимы будем
жить здесь. А станет более опасно перейдем к партизанам. Я рассказала командиру, что это оружие ты достал. Он тебя похвалил и просил достать еще.
Мне было очень приятно, и я ответил:
Мамочка, если просил сам командир, то схожу еще раз
Ладно, только будь осторожен.
Мы с Васей сходили еще два раза и принесли восемь винтовок и около тысячи патронов. Только делали это не днем, а вечером.
В четвертый раз решили опять пойти днем. Солнце пекло, мы задыхались от жары.
Мы подползли к окну, тихонько открыли его. Влезли в хату. По-прежнему у стены винтовки, в ящиках лежат патроны. Но что это?.. В углу стоит двухэтажная койка, покрытая одеялом. А около нее на небольшой вешалке два френча. На каждом из них висит по кобуре. «Наверно, наганы», подумал я. Быстро отстегнул их, сунул один наган за пазуху, а другой дал Васе. В пазуху наложили патроны, взяли по две винтовки и выскочили в огород.
И вдруг калитка во дворе скрипнула Вышел толстый, заспанный немец. Мы застыли, как окаменелые, и со страхом следили за ним. И вот немец поднял глаза и увидел нас. Он выхватил пистолет и кинулся к нам. В глазах у меня потемнело, руки и нога тряслись, и я еле удерживался на ногах, а Вася кричал: «Ма-ма! Ма-м-а-ма!» Немец стукнул каждого из нас наганом под подбородок. Вася заплакал и начал бормотать:
Мы ничего Мы, мы так
Немец погнал нас в комендатуру.
В комендатуре он что-то кричал, рассказывал коменданту. Мы молча стояли перед ними. Я смотрел себе под ноги и ничего не видел. В глазах плыли разноцветные круги. Пазухи наших рубах отвисли от патронов.
Кликнули переводчика.
В комнату вбежал маленький, худощавый, быстрый человек. Комендант что-то сказал ему вполголоса. Переводчик подскочил к нам и вытянул наши рубахи из-под ремней.
Переводчик подскочил к нам и вытянул рубахи из-под ремней.
Наганы выпали, и патроны кучей посыпались вниз, больно ударяя по босым ногам. К горлу подступал комок, хотелось плакать.
Откуда вы, щенята? спросил переводчик.
Вася ответил заикаясь:
И-из Новоселья
Кто вас послал сюда красть оружие?
Вася взглянул на меня и, захлебываясь, забормотал:
Я Я Мы ничего Я не виноват.
Ты не реви, а скажи толком! закричал переводчик.
Вася еще громче заплакал.
Переводчик оставил его и подошел ко мне.
Ну, а ты, щенок, что скажешь? Кто послал тебя сюда?
Я молчал.
А, ты не хочешь по-хорошему? крикнул переводчик и взглянул на коменданта. Я другим способом заставлю тебя говорить. И он несколько раз ударил меня плеткой.
Я сорвался с места и забегал по комнате.
Полицейский сбил меня ударом сапога в живот. Не помню, что было дальше, куда девался Вася я что с ним стало. Я очнулся в темном сыром погребе. Я не мог понять, что теперь: ночь или день. Меня мучила мысль: «Почему со мной нет Васи?.. Может, он рассказал всё и его отпустили?» И чем больше я об этом думал, тем страшнее становилось. Потом я начал дремать и, наконец, заснул.
Измученный усталостью и болью, я то засыпал, то просыпался. По углам шныряли и пищали мыши. Скоро ли откроют двери? Ожидание тянулось бесконечно долго.
Зашаркали чьи-то шаги. Загрохотал замок. Открылись двери и вошел полицейский.
Эй, вылезай, голубчик! будто приветливо позвал он.
Я вышел, шатаясь, и заслонил ладонью глаза от света.
Понравилось? усмехнулся полицейский. Наверно, теперь всё скажешь.
И он повел меня к гестаповцам.
В комнате был комендант и с ним несколько полицаев. Меня встретили ласково, посадили и опять начали спрашивать про то же: имя, фамилию, откуда я, кто меня посылал. Если скажу, обещали сразу же отпустить домой.
Я молчал. Тогда переводчик спросил:
Ты, наверное, есть хочешь? А?
Ага, ответил я, со вчерашнего дня ничего не ел.
Так вот почему ты не можешь говорить! Хорошо, хорошо, садись к столу.
Мне дали два ломтя хлеба с маслом. Я схватил их и с жадностью начал есть, поглядывая на коменданта. Он усмехнулся и кивнул головой.
Гут, гут!
Переводчик сказал:
Тебя, наверно, подговорили, да? Они нарочно посылают детей, чтобы их убили. А мы сделаем иначе. Ты нам только расскажешь, и мы тебя отпустим. Хорошо?
Я ел и молчал. Тогда комендант закричал и стукнул кулаком по столу. Один гестаповец вырвал у меня недоеденный ломоть хлеба, а двое схватили и вынесли в соседнюю комнату. Бросили меня на длинный низкий стол и перевернули спиной вверх. Один прижал мне ноги, другой голову. Третий ударил меня плетью по спине. Я закричал и попытался пошевелить ногами, но тронуть их с места не мог. Раз за разом ложились удары. Я корчился, извивался и кричал.
Кончив бить, меня посадили на стол. Но я не мог сидеть. Тогда на меня вылили с полведра воды. Я соскользнул со стола и грохнулся об пол.
Очнулся от удара сапогом в спину.
Немец снова поволок меня к коменданту.
Есть хочешь? спросил переводчик.
Пить и есть, ответил я.
Все как-то удивленно переглянулись между собой и подали мой недоеденный кусочек хлеба. Потом переводчик налил в стакан воды и сказал:
Вот вода, но выпьешь ты не раньше, чем скажешь, что у тебя спрашивают.