Босое твое рыло! проворчал он, думал, что не свидимся.
Знакомы будьте, представил Ратибор майору брата, сей отрок брат мой родной. Алексий, а это, братец, мой друг, а зовут его Олег.
Будем знакомы, протянул майору свою волосатую лапу Алексий. Изменили вы братца моего едва признал. Бабы засмеют босая рожа, все как с голой задницей.
Это его истинное лицо, усмехнулся Булдаков.
Детишки обступили старейшину, трогая ботинки на шнуровке, рассматривали камуфляж, недоуменно щупали еще им неизвестный писк моды карманы, которые были, к тому же, на липах. Особый восторг вызвала тельняшка.
Внутри БТРа было также неспокойно. Довгалев и Волков обмахивали касками ошалевшего и впавшего в прострацию Мурашевича. Они с Волковым, высунувшись из люка, рассматривали крестьян, когда вдруг Волков почувствовал, что стоит один. Мигом нырнув внутрь, он обнаружил сержанта, распластавшегося на сиденье. На звук он не реагировал, а похлопать по щекам никто не решался, ибо рисковал нарваться на сильный встречный мастера спорта по боксу. Минуты через две раздалось тяжкое «Ох!» Стеклянные глаза Володи приобрели способность видеть.
Вовка, что с тобой? спросил с тревогой Андрей Волков.
Такое чувство, мужики, будто мне попали из гранатомета в лоб! Волков и Довгалев недоуменно переглянулись, а Володя продолжал:
Вы заметили, мужики, какие у нее глаза? на лице его появилось доселе не виданное выражение, васильковые Андрей, видя впервые улыбку на лице сержанта, совсем растерялся.
Васильковые, повторил он и, вдруг решив что-то проверить, высунулся из люка. Он увидел, как возле Ратибора стоит русоволосая девушка, и обрадовано крякнул. Повернув голову чуть вправо, Андрей увидел ее снова. Солдат тряхнул головой, но их все равно осталось двое.
Ах, значит двойняшки,
облегченно пробормотал он, а не то я уже решил, что у меня крыша поехала. Рядом послышалось чье-то сопение Мурашевич стоял рядом и пускал слюни.
Которая из них? спросил Волков.
Левая, мечтательно закрыл глаза Володя и снова улыбнулся. Андрей пробормотал:
Поздравляю, но как ты их отличаешь? Они же совершенно одинаковые!
Ну, ты сказал! Дуня она ведь совсем другая!
А имя когда успел узнать? Волков не на шутку встревожился. Только влюбленного приятеля ему и не хватало для полного счастья.
Услышал! мечтательно протянул Володя.
???
От нее тепло какое-то исходит
Так иди к ней и познакомься! Чай, не голубых кровей девица.
А вдруг она меня испугается? Нет, нужно ждать удобного момента, он замолчал. Подошел майор Булдаков.
Так, мужики, тама намечается что-то вроде застолья. Вы с УАЗиком остаетесь пока здесь, а я на БТРе метнусь за командиром. Это займет не более пары часов. Вы уж тут не скучайте!
Есть! ответил Волков.
В УАЗике есть рация. Если что
Есть! повторил Андрей. Булдаков посмотрел на Мурашевича.
Володя, я тебя не узнаю. Какая муха тебя укусила? Мурашевич пожал плечами:
Все нормально, ответил он.
Какое там нормально! Видел бы ты свое лицо!
Ле фам! тихонько сказал Волков. Володя шутливо замахнулся на приятеля автоматом.
Понятно, протянул Булдаков, и насколько полагает тупой майор, дочка Ратибора. Я вас вполне понимаю, товарищ сержант. На такой ниве я и сам бы не прочь поразмять копытца!
Но, увидев выражение Володиного лица, быстро сказал:
Но тут я вам не конкурент! Шеф пасует. Только запомни Володя: любовь это торжество воображения над интеллектом. Хотя, что это я Помни о приличиях вообще, и о воинской чести, в частности.
Майор забрался в бронетранспортер и укатил. Два солдата с автоматами и УАЗик великолепно вписывались в панораму средневековой деревеньки. Размышляя об этом, Волков хмыкнул. Водитель машины, дремавший на заднем сиденье, при этом открыл один глаз, но тотчас же закрыл его. Мурашевич уютно устроился в теньке и отрешился от грешного мира, размышляя о до сих пор ему неизвестных вещах. Андрей пристроился рядом и принялся негативно влиять на ауру сентиментальности, окружавшую его приятеля.
А ты, старина, хотел бы, чтобы она сейчас принесла тебе чего-нибудь вкусненького, скажем, яблок?
Идиот! Мурашевич зевнул, какие яблоки в мае!
Ну, груш, чувствуя, что несет околесицу, Андрей, тем не менее, не мог уняться. Вдруг он от неожиданности икнул. Володя открыл глаза и обомлел. К ним направлялся предмет их беседы. Пунцовая, как целый куст роз, Евдокия приблизилась к ним, поклонилась и грудным голосом мягко проговорила:
Батюшка мой вам кланяется и просит откушать с нами, девушка поклонилась еще раз и убежала. Володя искоса глянул на приятеля:
Слышь, Андрюха, ляпни что-нибудь про уста сахарные.
Расслабься, посоветовал товарищу Андрей.
Заткнись! буркнул Мурашевич, поднимаясь на ноги, пошли на трапезу, неудобно как-то отказываться.
Неудобно, когда мама младше тебя, ответил Андрей, а если опять узкоглазые наскочат?
Они узкоглазые, а мы широкоплечие. Я один сотню завалю, на спор! расходился Мурашевич, летая на крыльях любви.
Ладно, остынь. Пойдем в хату, только много не пей мы как-никак советские воины.
А тем временем в городке было неспокойно. В кабинет Норвегова влетел запыхавшийся прапорщик Климов и сказал, что на плацу собрались бабы и грозят устроить бучу, если к ним тотчас не спустится командир, и не объяснит, за каким хреном нету выхода на город по телефонной связи, молчит радио, а телевизоры показывают голый растр. За каким дьяволом их не выпускают за пределы городка, и отчего лак для ногтей сохнет в два раза дольше обычного.