Впрочем, кому-то такое вынужденное «единство» спасло жизнь. В статье, которая тогда мне попалась на глаза по дороге домой, приводились воспоминания актрисы Алисы Бруновны Фрейндлих, которая во время блокады Ленинграда
жила в центре, в коммунальной квартире вместе с шестью другими семьями. Жильцы квартиры делились друг с другом едой, и только благодаря этому выжили все.
В начале тридцатых годов Главное управление народного хозяйства при Совете народных комиссаров СССР опубликовало инструкцию. Согласно этому документу, в приоритете было строительство домов с индивидуальными квартирами. Вот только получить такие квартиры мало кому удавалось их давали за особые заслуги. У двадцатипятилетней Дарьи Ивановны заслуг пока особо не было никаких.
Я все! прервал мои размышления звонкий голос.
Уже? удивилась я.
Ну да! Егорка гордо показывал мне букварь. Четыре с половиной страницы.
Издалека я услышала, как в замочной скважине входной двери поворачивается замок.
Мама пришла! взвизгнул пацаненок и, соскочив с кровати, мигом кинулся к двери. Даша, я пошел! Спасибо!
Пожалуйста, рассеянно ответила я.
Проводив Егорку, я присела на диван, на котором только что бойкий парнишка старательно читал по слогам свой новенький букварь. Надо бы исследовать комнату, как следует рассмотреть окружающую меня обстановку, покопаться в ящиках, подготовиться к завтрашнему рабочему дню Благо живу я тут одна, а не как раньше, в общежитии, и нет опасности наткнуться на удивленные взгляды подружек, когда я буду выдвигать ящики и перебирать документы.
Однако усталость взяла свое, ведь за день столько всего случилось! Всего через пару минут моя голова стала тяжелой. Повалившись на диван прямо в одежде, я моментально уснула.
Глава 7
Опять, наверное, какое-то чрезвычайное происшествие в нашей старенькой пятиэтажке шестидесятых годов. Как обычно, сосед снизу в очередной раз забыл на плите сковороду с яичницей и пошел курить на балкон и трепаться по мобильному телефону. Сработала пожарная сигнализация, и теперь он, отчаянно вопя и ругаясь распоследними словами, включил вытяжку и машет полотенцами над плитой. Или соседка сбоку, кошатница тетя Маша, ушла в собес скандалить по поводу доначисления надбавок к пенсии, а ее кошки снова прогулялись по электрической плите и ненароком ее включили В нашей хрущобе что ни день, то приключение.
Стоп, какая сигнализация? В нашем доме ее отродясь не бывало, да и плиты у нас газовые вроде бы. А тетя Маша, конечно, кукухой давно двинулась и помешалась на своих кошках, но, надо отдать ей должное, о технике безопасности никогда не забывает после того, как уедет на свою дачу, раз пять минимум звонит мне с просьбой зайти и проверить, выключила ли она утюг и перекрыла ли воду. Точнее, звонила я уже полгода как сменила номер мобильного телефона, вычеркнув большинство людей из своей прошлой жизни. Электрическая плита была в квартире, в которой я еще жила с Толиком и его мамой. Совсем у меня в голове все перепуталось.
Что это тогда может быть? Усилием воли я разлепила глаза. Ого, какой высокий потолок! До него метра четыре, если не больше. Это не крошечные два пятьдесят в моей хрущобе. И комната какая большая! Как вся моя квартира! Сколько места вокруг!
Вспомнив весь вчерашний день, я легко (в отличие от пятидесятилетней Гали) соскочила с кровати, надела стоящие рядом тапки и уставилась на свои ровные, точеные ножки без единого признака целлюлита. Вот оно что! Я снова попала в шестидесятые. Только мне уже не семнадцать, а двадцать пять. Однако выгляжу я все так же молодо и свежо. И я не штамповщица на заводе, лихо отплясывающая вечерами атомный вместе с Лидой, ее ухажером Лео и своим Ваней, а чинная и степенная (по меньшей мере, надо быть такой в школе) учительница русского языка и литературы школы номер (я кинула взгляд на стопку тетрадей, лежащую на столе) сто двадцать три. Рядом со стопкой тетрадей стоял все еще громко надрывающийся будильник.
Внезапно в дверь резко постучали и раздался грубый мужской голос:
Дарья Ивановна! Да выключите Вы наконец свою тарахтелку! Дайте поспать приличному человеку! Звенит на всю квартиру!
И правильно звенит! Приличные люди, товарищ поэт-песенник, уже встают на работу, а Вы всю ночь в туалете курили и вирши свои писали на газетках! Я, кстати, не для этого их туда кладу, а для использования по прямому назначению, мигом отбрил его пожилой, но очень хорошой поставленный голос. Я сама Дарью Ивановну потороплю, а Вы отправляйтесь к себе. Эдик с Игорем вон давно уже проснулись и зубы почистили, вовсю
уже гири тягают, зарядку делают, в школу собираются, а Вы спать ложитесь! Нехорошо это, очень нехорошо
Ладно, ладно, Дарья Никитична скуксился собеседник. Я лишь хотел сказать, что
Себе скажите, голубчик Евгений Палыч! резко рубанула Дарья Никитична, ничуть не церемонясь. А Дашутку мою не трогайте! Она, в отличие от Вас, бездельника, целыми днями в школе трудится. Денег за электричество я от Вас третий месяц не вижу, а жжете Вы его в туалете больше всех!
Непризнанный гений Евгений Палыч послушался и, бормоча себе под нос какие-то четверостишия, очевидно, собственного сочинения, удалился к себе в комнату. Я услышала, как громко хлопнула дверь. Да уж, несмотря на довольно толстые стены, слышимость тут еще лучше, чем в моей старенькой хрущобе.