А ещё у нас тогда работала девушка из Казани. Устраивалась в новой стране. Её папаша был крутым бизнесменом где-то в Татарстане. Но уже собирался в дорогу. Когда все вокруг лежат, хоть под бананом, хоть под трубой, поджидая пока им в рот свалиться «человек с велосипедом» вызывает общую неприязнь.
Для русской, православной традиции это норма. Накопление, формирование стартового капитала грех. Богатство грех. Планирование своей деятельности вызов богу, грех гордыни. Страховка ересь: «бог дал бог взял». Идеал: раздать имущество своё и побрести паломниками по Руси.
Тель-Авива ещё нет, но острое желание «ехать» уже есть. Вот в это время, в середине 12 века, русская православная церковь пытается бороться с паломничеством. С русским «нищенством во имя Христа». Архиепископ Новгородский Нифонт, едва ли не самый яркий и самый могущественный из церковных иерархов этой эпохи «первого русского раскола», раз за разом пытается ограничить «калик перехожих». Церковь же ведь тоже «хозяйствующий субъект». А «христарадничество» иссушает страну, ведёт к её обнищанию. Но идеология сильнее её собственной организации, православная церковь проигрывает своему православному народу.
«Быть больным неприлично, быть бедным стыдно, быть глупым, ленивым, бестолковым грешно». Но это уже нормы протестантизма. Лютер писал: «Если мне скажут, что завтра наступит конец света, то ещё сегодня я бы посадил дерево». Вместо того, чтобы молиться, поститься, «спасаться» Вместо покаяния, припадания, лобызания сделать дело, «посадить дерево».
В мире, в который я вляпался этого ждать ещё полтысячи лет, в моей России «ох, господи, не доживу». А пока святорусским идеалом остаётся тощий, костлявый, ползающий на коленях в грязи, покрытый гниющими язвами, монотонно ноющий попрошайка.
Негр, лениво поджидающий под деревом в теньке когда же ему в рот банан свалится, на таком фоне выглядит аристократично.
И вот такого непонятного аборигена, «белого негра», который почему-то нагло именует себя так же как и я «русский человек», субъекта с непонятными, но явно негодными, на мой взгляд, привычками и идеалами, знаниями и умениями я и нанять не могу. Не пойдёт-с. У туземцев просто нет навыка работать по найму.
Ме-е-едленно. Здесь нет наёмных рабочих.
Здесь некому кричать: «Атас! Веселей рабочий класс!», не для кого петь:
Здешние ремесленники не нанимают работников. Или родня, или ученики. Совсем другие отношения.
Когда я вижу у какого-нибудь попаданца фразу: «Я велел нанять в городе разных мастеров и привести в своё поместье», я понимаю с Магдебургским правом он не знаком.
Статус ремесленника-горожанина и ремесленника из дворни всё средневековье принципиально разные. Просто разные юрисдикции. «Проживи в городе один год и один день станешь человеком». Это вот из этой эпохи. А до этого «проживи»? Не человек? «Орудие говорящее»?
Европейский городской ремесленник человек. У него есть право избирать и быть избранным, у него есть право платить налоги. И требовать отчёта об их использовании. Он член цеха. Который его защищает, под чей суд он попадает в первую очередь. Он член городского ополчения и, соответственно, может и обязан владеть и уметь пользоваться оружием. У него есть дом. Его собственный дом. «Мой дом моя крепость».
У дворового слуги ничего этого нет.
В «Святой Руси» эта разница между горожанином и дворней выражена ещё сильнее, чем в Западной Европе. В усадьбах работают, как правило, вообще «не-люди» рабы-холопы или должники-закупы. Они и рот-то открыть могут только с разрешения господина.
«Русская Правда» даёт лишь одно законное основание для ухода закупа с указанного ему заимодавцем места: обращение с жалобой на господина в княжеский суд. Во всех остальных случаях, если нет отягчающих обстоятельств, просто автоматическая передача в холопы.
Я тут в село на денёк сбегал. Маменьку навестить, болеет она.
Да ну? Ну, одевай ошейник.
А в городах на Руси вече. Где каждый имеет право свободно ходить «куда похочет» и свободно
говорить «что похочет». Имеет право добиваться принятия своего решения даже силой кулака своего. И это не бунт, это дискуссия. Вече собирается во всех русских городах. Во всех! В одних регулярно, как основной орган управления. В других временами, в критических ситуациях. А кроме того, во всех городах идут сходы «концов» районов. Даже и в княжеских, таких как Прикарпатский Галич, они, практически, забирают часть власти в городе себе.
Конечно, Новгородская республика крайняя, извращённая форма народовластия. Это уже олигархия 3040 боярских родов полностью «закрывают» «вертикаль власти». Но и во всех сельских поселениях регулярно проходят сходы. Постоянный передел земли, раскладка податей, очерёдность исполнения повинностей, хозяйственные вопросы, некоторые юридические Вся Россия непрерывно митингует. Ругается, дерётся, соглашается, сама себя прощает Вся, кроме боярских усадеб. В усадьбах «а поговорить» отсутствует. Там воля владетеля, там не обсуждение, а исполнение.