В. Бирюк Найм (Зверь лютый 7)
Часть 25. «Во ку, во кузнице» Глава 133
Напиши-ка, деточка, вот что: Люди работают НЕ за деньги. Что смотришь, красавица? Глупость воевода сказал? Сбрендил старый, из ума выжил? А ты сама-то подумай: вот придут к тебе «доброжелатели» да дадут гривну кунами да ножик вострый. Вот тебе инструмент, вот тебе плата. А работа проста: ткни тем ножиком воеводу под ребро. Сделаешь? А что ж так? Вот же тебе и дело дельное, вот и серебро. Нет? И я про то: окромя платы работнику ещё много чего надобно. Чего в серебрушках не померять.Здесь так не умеют. Здесь просто хватают за ногу и дёргают. И испугано лепечут:
Тама Эта Ну Как бы Знахарка Она Типа Того Вот те крест! А этому-то ка-ак И такая вся Ну очень Вот.
Успокойся, дяденька, я всё понял.
Ну-ка, ведро колодезной на голову. И на спинку. И по ножкам. Как писала Франсуаза Саган в «Немного солнца в холодной воде»: «вода больше хороша не тем, что приносит, а тем, что уносит». В моём случае уносит сонливость, вялость и, льщу себя неизбывной надеждой, глупость. Хотя бы частично. Проверяем АйКью по абстрактной тематике:
Нормальность психиатра нонсенс. Докажем это.
Аксиома 1: всякому человеку свойственно инстинктивное подражательство.
Следствие: если вокруг человека дурдом, то он и подражает насельникам сего заведения.
Аксиома 2: Длительная имитация интегрируется в сущность.
Вывод: среди гвоздей и шуруп молотка по голове просит.
Самодиагностика прошла успешно: с умытым личиком и колодезной водой в ушах я способен мыслить логически и при этом совершать подвиги. Что само по себе несовместимо. Нуте-с, где наша пациентка? Пошли пудрить мозги богине смерти. Очень даже героическое занятие. Особенно спросонок.
Мара сидела в шайке.
Вот только не надо искать в моих словах уголовно-процессуального подтекста! Шайка не только группа лиц с противозаконными намерениями, но и тазик с ушками. Какая связь не знаю. В этом тазике моются. Может быть, все, кто моется в одном тазике «шайка»? И обливаются из одной лейки. Поэтому и говорят: «одна шайка-лейка»?
«Но работать без подручных
Может стыдно, может скучно».
Маре было скучно. И при этом совершенно
бесстыдно. «Подручных» у Мары не было. «Членов шайки». Вообще, мужиков не наблюдалось. Попрятались «члены бородатые». Все затаились. И бородатые, и бритые. От «смерти вприсядку».
На лавке в красном углу зимней избы Гостимилового подворья под образами сонно и благостно хлопал ресницами умытый, чуть порозовевший и одетый в чистое Аким. Он встретил меня улыбкой. Правда, улыбка была несколько испуганной. Что не удивительно: с другой стороны печки повизгивающая хозяйка старательно драила Маре спинку. «Повизгивающая», потому что Мара периодически запускала руку себе за спину и щипала банщицу. Радость от вида моей умытой физиономии была выражена движением глаз в перпендикулярных плоскостях и приветственными словами:
Деда твоего я подлечила. Коль не сдохнет выживет. Теперь ты давай. Мертвяка своего давай, путейца. Только помыть сперва. Мертвяки-то такие вонькие. Ты уж поверь Маране. Сперва обмыть. Потом применить.
Мара демонстративно, показывая себя со всех сторон, ополоснулась, вылезла из тазика, погоняла хозяйку-прислужницу, чтобы та вытерла её. Везде. Мда Если её личико тряпками закрыть и ножки правильно установить или, к примеру, когда совсем темно Нет, великовата для меня будет. А потом в порыве страсти «живая смерть» обнимет прогрессора за тощую шейку и И вообще, Иван Юрьевич, «секс со смертью», даже в таком «фигурном» исполнении чересчур теологично. Я, конечно, полный атеист. Кому как не мне трахать всяких богов и богинь. Но Не нужен нам этот трансцендентальный эмпиризм с летальным исходом. И трансцендентный тоже.
Что радовало, хотя и несколько обижало я Маране был неинтересен. «Не интересен даже смерти» Мда. Нашёл-таки повод погрустить
По моей команде, пришедший следом за мной Сухан, разделся и уселся в тот же тазик. Ну вот, и «член в шайке» появился.
Мара беспощадно шпыняла нашу хозяйку, пристально наблюдая за каждым её движением и заставляя отдраивать моего зомби до крахмального хруста. Хотя крахмала здесь ещё нет.
Ты что-то про калик перехожих говорил. Ну, которые идут куда-то. Мяо, ляо какое-то
Дао, Мара. А люди эти не калеки, а даосы. Ладно, чтобы ты сильно не загрустила пока суд да дело, расскажу-ка я тебе сказочку. Откуда у этого дао ноги растут. Ну и, естественно, всё остальное.
Итак, в некотором царстве, в некотором государстве, которое называлось Чу Не «тьфу», а Чу! В том маленьком царстве, которое даже соседи считали «варварским», жил да был мальчик. Когда это было? Нет, после потопа. Пифагора знаешь? Ах, да Ну, лет за 600 до Христа. Вот как раз тогда. То было время «Весны и Осени». Как это? Так это ж восток. Причём дальний. У них и зимой лето. Жил там мальчик. Мара, ты про Илью Муромца слышала? Значит, знаешь, что Илья просидел на печи тридцать лет и три года. И слезать не хотел. А этот мальчик изначально был такой умный, что просто не хотел рождаться в наш мир. И его мать носила растопырившийся, чтобы не вылезать, плод семьдесят и ещё семь лет. Ты представляешь, какую подлянку он устроил своей матушке? Всю жизнь в состоянии перманентной беременности! Подружки уже с правнуками нянчатся, а эта так с брюхом и ходит. И тут родила! Всё царство было в волнении. Ну, наконец-то! Старороженица. Сильно «старо».