В середине круглого бункера была еще одна комната, идеально расположенная в центре, с двумя входами без дверей. Мы вломились через один из проемов в эту комнату, похожую на обычную больничную палату. Успокаивающие голубые стены, странное медицинское оборудование, большая часть которого была привинчена к полу или стенам, больничная койка будущей космической эры, большой экран, встроенный в стену под потолком напротив кровати все казалось почти нормальным для высокотехнологичной больницы.
В стене справа еще один проем выходил в ванную комнату. Снова никаких дверей, только шторка, свисающая с карниза над проемом.
Невада посмотрела на Коннора.
Почему здесь нет дверей?
Чтобы летало поменьше барахла, ответил он.
Ага, а еще если доктору и медсестрам придется уносить ноги, отсутствие дверей будет кстати.
Медсестры пересадили Неваду с кресла на кровать и принялись говорить ей ободряющие слова и проверять, как там все у нее между ног.
Я потянулась за своей магией. Все это кружилось в моей голове буйством красок. Я дернула синюю и позволила ей опуститься на меня. Кобальтовый образ чудовища, огромного и косматого, выжидая, притаился в моем сознании, глядя сквозь мои глаза. Я вдохнула. Мир расцвел калейдоскопом ароматов. Оружейное масло, металл, дезинфицирующее средство, лекарственный спирт, клетки кожи, дезодорант, духи, мыло
В коридоре вокруг этой комнаты находятся восемнадцать человек. Были ли здесь камеры? Потому что если были, моя сестра заслуживала это знать.
Невада снова посмотрела на Коннора.
Ты говорил, медицинская бригада и несколько охранников. Ты не говорил про South by Southwest.1
В комнату вошла доктор. Она была примерно маминого возраста, фигуристая, с большими добрыми глазами, темно-коричневой кожей и с парой очков в красной оправе.
Добрый день. Я доктор Майер. Я здесь, чтобы вам помочь.
Было что-то внушающее доверие в том, как она говорила.
Я Превосходная акушерка, что означает, что я специализируюсь на родах Превосходных с высоким риском. Я занимаюсь этим уже двадцать лет.
Кто-нибудь за это время умер? спросила я.
Мама одарила меня своим грозным взглядом. Ну, а что делать, когда больше никто не спросит, а знать важно.
Да, ответила доктор Майер. Из шестидесяти семи родов Превосходных Превосходными, я потеряла двух малышей и трех матерей.
Я вбила «средняя смертность в родах Превосходных Превосходными» в мой телефон.
Здесь говорится, что уровень смертности в таких родах составляет двадцать восемь процентов.
Прекрати, оборвала мама. Или я выведу тебя вон.
Они должны знать.
А травмы новорожденных происходят в тридцати двух процентах случаев, вздохнула Невада. Я знаю. Мы с Коннором узнавали.
Вот как.
Невада повернулась к доктору.
Спасибо, что помогаете мне.
Я знаю, что вам страшно и это странное место для родов, но это самый безопасный способ для вас и вашего ребенка. Для нас это не в первый раз, мы уже делали это раньше. Доверьтесь нам. Мы хорошо
о вас позаботимся.
Почему здесь столько людей? спросил Коннор.
У нас на подхвате экстренная команда телекинетиков.
В этом нет необходимости, отрезал Коннор. Я сам справлюсь.
Отец не всегда наилучший вариант, заметила доктор Майер.
В этом случае, я наилучший вариант, проинформировал ее Бич Мексики.
Как скажете. Доктор Майер взяла пульт и нажала на него. Несколько людей возникли на экране напротив кровати. Это наши алкионы. Они здесь, чтобы успокоить вас и вашего ребенка. Они не могут вас видеть, они только чувствуют ваш разум. И они говорят мне, что вы их не впускаете.
Алкионы были псиониками наоборот. В то время, как псионики порождали эмоции выживания, вроде страха и злости, алкионы умиротворяли и успокаивали.
Если вы позволите им изменить ваше настроение, это может все облегчить.
Не думаю, что смогу, ответила Невада.
Она защищала свой разум уже много лет. Щиты на нем были слишком плотными.
Хорошо, сказала доктор Майер. Тогда мы обойдемся без них или телекинетиков. Единственные люди, которые вас видят в этой комнате. Видеозапись не ведется. Если в какой-то момент вы захотите, чтобы кто-то ушел, скажите мне, и он уйдет.
Десять минут спустя мы узнали две вещи. Во-первых, у Невады было почти полное раскрытие, что было чем-то вроде адского термина, о котором я и думать не хотела. Во-вторых, все будет без обезболивающих. Судя по всему, у моей сестры были стальные нервы, потому что начались схватки, и она держала это при себе, а теперь было уже слишком поздно для эпидуральной анестезии.
Они поставили Неваде капельницу, надели на руку браслет для измерения давления, и прикрепили на ее живот датчик монитора сердцебиения плода. Сестра выглядела немного растерянно. Невада никогда не выглядела растерянной. Она всегда держала все под контролем, даже если это было не так.
Я подошла и обняла ее.
Если ты будешь тужиться слишком сильно и малыш вылетит оттуда, как пушечное ядро обещаю, я его поймаю.
Она улыбнулась мне, но в ее глазах остался загнанный взгляд.
Медсестры все уладили. Доктор снова осмотрел ее. А потом Невада начала тужиться. Мама взяла ее за руку. На каждую потугу приходилось три толчка. Ей надо было тужиться на счет десять, а затем расслабляться. Тужиться и расслабляться.